Иногда к лоточникам на Арбате подходит странная женщина лет пятидесяти с изможденным лицом, с синюшными кругами под глазами, она долго стоит и перебирает неторопливо книги бледными озябшими руками с синеватыми прожилками вен, с изломанными ногтями. И продавец Василий Мочалкин тотчас безошибочно вычисляет, что она ничего не купит, рукава ее дубленки обтерхались, вся она лоснится от старости, а в глазах хозяйки светится нищета.
— Вы знаете, — говорит доверительным тихим голосом женщина, — я потеряла земную ось… Я запуталась в этой жизни. Что бы мне такое прочесть умное и душевное? Как вернуть интерес к жизни?
При таких вопросах теряется даже Василий Мочалкин. Будь он поглупее, он предложил бы какой-нибудь иронический детектив или юмориады Андрея Кнышева. Он предложил бы «Веселые похороны» Людмилы Улицкой или романчик Синебобова «Недобитый буржуй»…
Рок молча наблюдал за Василием Мочалкиным. Мимо него в день проходит не меньше трех десятков городских сумасшедших, они очень любят гулять но Новому Арбату, любят зайти в соседнее почтовое отделение, погреться, потолкаться в очереди, затеять мелкую ссору из-за чепухи, чтобы как-то развлечься. Они досаждают Василию Мочалкину дурацкими вопросиками. Но эта женщина — не тот случай. В глазах ее светятся ум и доброта. Просто жизнь вышибла ее из колеи и отбросила на обочину. И, может быть, она сама не поняла, что это тоже своего рода божий дар и, может быть, он сулит ей миг просветления, потому что иногда надо выбраться из колеи и оглядеться, надо разрушить то машинное время погони за деньгами ради денег, в котором мы все живем, может быть, надо разрушить систему координат и изменить точку отсчета, изменить вектор бытия… Но человеку так удобно, так привычно и уютно в накатанной колее, так успокаивающе надежно сознание того, что по этой колее движутся с ним бок о бок тысячи людей, что он впадает в транс, оказавшись внезапно на обочине из-за семейных неурядиц или из-за того, что его выгнали со службы.
— Готовых рецептов нет, нет таких книг, — сказал Василий Мочалкин. — Таких книг не написал ни Вергилий, ни Эсхил, ни Ксенофонт, ни Петроний, ни Юрий Бондарев… Каждый человек сам себе выписывает рецепт… Мудрость разлита в книгах, как брызги дождя, а дождь нельзя уловить. — И вот, все больше распаляясь, Мочалкин начинает сыпать рассуждизмами, потому что это тот самый случай, когда он заводится, когда он начинает свою «Песнь о Нибелунгах», и его приятно послушать, послушать его оригинальные рассуждения о Фрейде, который ни за что не поможет обрести земную ось, равно как не помогут ни Ницше, ни Шопенгауэр, ни мудрец Кара-Мурза, ни профессор Александр Зиновьев, препаратор «русского пути» и могильщик теории коммунизма, не поможет профессор Вадим Кожинов, не помогут никакие возвышенные теории неоглобализма и телепередача «Однако», а поможет только человек, только человек может исцелить человека и помочь вновь обрести земную ось.
И с этими мудроизлияниями, с этими мозгинациями Василия Мочалкина почему-то хочется согласиться. Он недаром перелопатил и отфильтровал миллионы книг и стал своего рода бродячим памятником мировой мысли. И порой мне кажется, что он, как никто другой, воплощает в себе идею «психиатра улиц», он, как никто, знает русский пипл, арбатский пипл, его чаяния и боли, потому что он всегда внутри потока. И этот мутный поток несет его бок о бок с миллиардами других, так и не оплодотворенных этой жизнью икринок.
Если вы улавливаете какое-либо сходство персонажей с реальными лицами, автор предупреждает: все имена и фамилии подлинныеФСО — Федеральная служба охраны.
