Халед Хоссейни - Тысяча сияющих солнц

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 79

Лейла закрывает глаза.

Бывало, она не могла вспомнить лицо Мариам. Казалось, будто это слово, повисшее на самом кончике языка, вот-вот оно появится из мглы… но в последнее мгновение все ускользало, расплывалось, истаивало. А сейчас милый образ явился по первому зову: блестящие глаза, длинный подбородок, тонкие губы, сдержанная улыбка. Лейле хочется положить голову Мариам на колени и сладко задремать под слова из Корана, глухо отдающиеся в их телах.

Но что это? Сорняки вдруг делаются меньше ростом, словно что-то тянет их за корни обратно под землю, извиваются, корчатся и пропадают. Паутина сама собой расплетается, птичье гнездо рассыпается на глазах, веточки, из которых оно было сложено, одна за другой вылетают за дверь. Невидимая резинка стирает со стен надписи на русском языке. Половицы возвращаются на свое законное место. Глазам Лейлы предстают два лежака, деревянный стол, два стула, чугунная печь в углу, почерневший чайник, полки с кастрюлями и глиняными горшками, чашками и ложками. Она слышит кудахтанье кур и далекое журчание горного потока.

Юная Мариам сидит за столом и при свете керосиновой лампы мастерит куклу, напевая что-то про себя. Лицо у нее чистое и гладкое, вымытые волосы зачесаны назад, и все зубы на месте.

Лейла смотрит, как Мариам приклеивает к кукольной голове нитки — волосы. Пройдет немного лет, и эта девочка превратится в женщину, нетребовательную к жизни, которая никогда ни на кого не переложит свои тяготы, не будет ни с кем делиться своими горестями, надеждами, мечтами. Жизнь не сметет ее, а лишь придаст форму, будто бурлящий поток полновесному валуну. Уже сейчас Лейла видит в глазах девочки твердый характер, который будет не сломать ни Рашиду, ни талибам, который спасет Лейле жизнь, а Мариам приведет к гибели.

Девочка за столом поднимает голову. Откладывает куклу. Улыбается.

Лейла-джо?

Лейла вздрагивает всем телом и открывает глаза. Летучая мышь пугается ее резкого движения, машет крыльями, словно вдруг взлетевшая книга страницами, мечется из угла в угол и выпархивает в окно.

Лейла поднимается на ноги, стряхивает с одежды прилипшие листья и выходит наружу. Слегка потемнело. Во всю мочь дует ветер, пригибает траву, скрипит ветками ив.

Прежде чем уйти, Лейла в последний раз смотрит на дом, где Мариам спала, ела, мечтала, с трепетом сердца ждала Джалиля. На крышу садится ворона, цепляет что-то клювом, каркает и улетает прочь.

— Прощай, Мариам, — говорит Лейла, не замечая, как слезы льются у нее из глаз.

Хамза встречает ее у тополя.

— Нам надо вернуться в деревню, — говорит он негромко. — Я должен тебе кое-что передать.

Лейла ждет Хамзу в саду у дома. Мальчик, подававший им чай, стоит под смоковницей и бесстрастно смотрит на Лейлу. Из окна за ней украдкой наблюдают пожилая женщина и совсем юная девушка в хиджабах.

Дверь открывается. Хамза протягивает Лейле жестяную коробку.

— Джалиль-хан передал ее моему отцу примерно за месяц до смерти и просил отдать Мариам лично в руки. Отец бережно хранил ее два года и перед кончиной вручил мне с просьбой дождаться Мариам. Но… она ведь умерла. Зато приехала ты.

Лейла внимательно рассматривает коробку. Давным-давно в ней, наверное, держали шоколадки — из тех, что подороже. Форма овальная, цвет оливковый, позолота местами облезла, края тронуты ржавчиной. У жестянки откидная крышка, внутренний замочек.

Лейла пробует открыть. Не получается.

— Что там? — спрашивает она.

У Хамзы на ладони ключик.

— Отец никогда не заглядывал внутрь. Я тоже. Видно, на то Господня воля, чтобы коробку открыла ты.

Лейла возвращается в гостиницу. Тарика с детьми еще нет.

Лейла садится на кровать и ставит жестянку перед собой.

Открывать или нет? Может, пусть лучше дар Джалиля (каким бы он ни был) навсегда останется тайной?

Но любопытство побеждает. Лейла тихонько поворачивает ключ. Что-то скрипит, щелкает, и крышка откидывается.

В коробке три предмета: конверт, холщовый мешочек и видеокассета.

С кассетой в руках Лейла отправляется к портье. Все тот же пожилой служащий, который приветствовал их по прибытии, говорит, что видеомагнитофон в гостинице только один — в люкс-апартаментах. Они как раз свободны, и видео, пожалуй, можно воспользоваться.

За стойкой появляется молодой усатый портье с сотовым телефоном. Пожилой провожает Лейлу на третий этаж в самый конец коридора, отпирает дверь номера. Лейле в глаза сразу бросается телевизор, и она уже больше ничего не видит вокруг себя.

Кассета вставлена.

Какое-то время экран остается черным.

Неужели на ленте ничего нет? Тогда какой смысл Джалилю…

Звучит музыка. На экране мелькают картинки.

Лейла смотрит пару минут. Хмурится. Перематывает ленту дальше и опять жмет на воспроизведение.

Тот же самый фильм. «Пиноккио» Уолта Диснея.

У портье озадаченный вид.

Лейла и сама ничего не понимает.

В седьмом часу появляется Тарик с детьми. Азиза мчится к матери и гордо показывает серебряные сережки с эмалевыми бабочками — Тарик купил. Залмай прижимает к груди резинового дельфина, который пищит, когда надавишь.

Тарик обнимает жену.

— Как съездила?

— Все хорошо. Потом расскажу.

Они ужинают в ближайшей кебабной. Зал небольшой, народу полно, столы покрыты липкой клеенкой, дымно и шумно. Но баранина нежная и сочная, хлеб горячий. После трапезы прогуливаются по улице, Тарик покупает детям в ларьке розовое мороженое. Они садятся на лавку, смотрят на горы на фоне пламенеющего заката. Тепло, воздух насыщен ароматом хвои.

Конверт Лейла распечатала, как только вернулась в свой номер из люкс-апартаментов. На пожелтевшей бумаге в линейку синими чернилами было написано следующее:

13 мая 1987 года.

Моя дорогая Мариам!

Молю Господа, чтобы мое письмо застало тебя в добром здравии.

Как ты знаешь, месяц назад я приезжал в Кабул, чтобы переговорить с тобой. Но ты не захотела меня видеть. Это огорчило меня, но я тебя не виню. На твоем месте я бы, наверное, поступил точно так же. Уже давно я потерял право на твое доброе отношение, и повинен в этом я один. Но если ты читаешь сейчас это послание, значит, ты прочла письмо, которое я оставил у твоей двери, и приехала к мулле Фатхулле, как я тебя и просил. Благодарю тебя за это, Мариам-джо. Ты дала мне возможность сказать тебе эти несколько слов.

С чего начать?

С нашего последнего свидания у нас стряслось немало бед, Мариам-джо. Твоя мачеха Афсун погибла в первый же день восстания 1979 года. В тот же день шальная пуля убила твою сестру Нилуфар. Так и вижу, как она становится на голову перед гостями, только бы произвести на них впечатление. Твой брат Фархад в 1980 году встал под знамена джихада и через два года погиб в Гильменде[63]. Я даже тела его не видел. Не знаю, есть ли у тебя дети, Мариам-джо, но если есть, да смилостивится над ними Господь и да минует тебя горе, подобное тому, что постигло меня. Мне до сих пор снятся мои дети. Те, которые умерли.

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 79