Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112
— Посмотрите на нее, — непривычно тихим голосом сказал Делани. — Вот бы успеть испытать те же ощущения, что и она.
— Боюсь, ты прежде свернешь себе шею, — заметил Джек.
— Не уверен.
Делани наблюдал за девушкой, которая повела лошадь к препятствию. В тот миг, когда кобыла преодолела его, не задев копытами верхнего бруса, из горла Делани вырвался короткий восторженный смешок. Затем он покачал головой, прогоняя несбыточные мечты, и повернулся к Джеку и Брезачу.
— Джек, — сказал он, — вчера я говорил с одним твоим старым другом.
— С кем именно? — спросил Джек.
— С Карлоттой.
Делани произнес это имя небрежно, но глаза его внимательно, с любопытством следили за Джеком.
— Это точное определение, — заметил Джек. — Старый друг. Не говори мне, что она в Риме.
— Нет. Она в Англии.
— Где, несомненно, сеет разлад и тревогу, — произнес Джек. — Ты сообщил ей, что я здесь?
— Да.
— Что она сказала?
— Ничего. Просто вздохнула, — ответил Делани. — Во всяком случае, это прозвучало как вздох. Слышимость была плохой, поэтому точно сказать не могу. Карлотта спросила, будет ли ей весело в Риме.
— Что ты ответил?
— Сказал, что вряд ли.
Делани улыбнулся Брезачу.
— Мы говорим об одной из многочисленных жен Джека, — объяснил режиссер.
— Я понял, — сказал Брезач. — Я проделал большую подготовительную работу.
— Обо мне вам тоже многое известно? — спросил Делани.
— Конечно.
— У меня есть для вас свежая новость, — произнес Делани. — Вчера вечером моя жена уехала от меня.
Он вытащил из кармана большой красный платок и стер пот со лба.
— Это серьезно? — спросил Джек.
Прежде такое уже случалось. Клара периодически уходила от Делани, протестуя против его связей с женщинами.
— Не думаю. Она перебралась в «Гранд». — Делани усмехнулся. — Ты не представляешь себе, какой рай может быть в римской квартире, когда жена находится в гостинице.
Он засунул платок в карман грязных джинсов.
— Ну что, — оживленно произнес Делани, обращаясь к Брезачу, — хотите стать режиссером?
— Да, — подтвердил Брезач.
— Почему?
— Я могу произнести монолог на эту тему, лишь когда выпью, — сдержанно ответил Брезач. — На этой неделе я это уже делал. Для Эндрюса. Спросите его.
Делани пристально, словно боксер, оценивающий противника в начале первого раунда, поглядел на Роберта.
— Вы видели мою картину?
— Я видел многие ваши картины.
— Я имею в виду ту, над которой я работаю сейчас.
— Да, — произнес Роберт.
— Ваше впечатление?
Брезач заколебался, он посмотрел на всадников, на темноволосую девушку, похлопывающую гнедую лошадь по изогнутой шее, на грума, стоящего возле чалого жеребца, на семилетнего мальчика в бархатной кепке, медленно едущего по краю круга на низкорослой гнедой кобыле.
— Вы считаете, это подходящее место для разговора о кино?
— Вполне. Здесь никто не знает английского языка, в воздухе приятно благоухает свежим конским навозом.
— Вы хотите, чтобы я польстил вам или сказал правду?
Делани усмехнулся:
— Сначала польстите, а потом скажите правду. Это всегда верная тактика.
— Что ж, — начал Брезач, — никто не работает с камерой лучше вас.
— Для начала неплохо, — кивнул Делани.
— Каждый кадр у вас, — продолжил Брезач, — насыщен информацией.
— Что вы имеете в виду?
Делани смотрел на Брезача пристально, скептически, с любопытством.
— Я хочу сказать, что вас интересует не только развитие действия и главные персонажи, — уверенным профессорским тоном пояснил Брезач. — У вас постоянно что-то происходит на разных планах. Вы стараетесь побольше рассказать зрителю о других людях, далеких от основной сюжетной линии, прокомментировать сцену, сообщить, какая сейчас погода, какое время суток; вы создаете настроение.
— А, заметили? — с радостным удивлением в голосе произнес Делани.
— Да. Заметил. Это удается немногим режиссерам. Вы изящно и изобретательно переходите от одного эпизода к другому, поэтому в ваших картинах есть ощущение цельности и непрерывности. Конечно, в этом фильме, как и во всех остальных, снятых вами за последние десять лет, это ощущение ложное…
Он замолчал, наблюдая за реакцией Делани. Режиссер, глядя на темноволосую девушку, лишь кивнул и сказал:
— Продолжайте.
— Когда-то вначале оно было подлинным. В переходах от одной сцены к следующей не было никакого произвола. Теперь вы искусно плетете красивые, пустые узоры. Это то, что лежит на поверхности. А в глубине — хаос, случайность… Вы хотите все это слушать?
— Я восхищен вашим анализом, — глухо промолвил Делани. — Продолжайте.
— Теперь скажу, как я относился к вашим ранним картинам. Мне казалось, что они созданы человеком, остро ощущающим быстротечность жизни; вам было что сказать зрителю, и вы спешили уместить это в кадре, отчего сцены получались емкими, насыщенными. Даже второстепенные линии…
— А сейчас? — вкрадчиво произнес режиссер.
Джек удивился, увидев на лице Делани кроткую улыбку.
— Когда я смотрю ваши последние картины, меня преследует чувство, что они сняты тщеславным, самовлюбленным человеком, — сказал Брезач, — готовым пожертвовать целостностью образа ради эффектной, впечатляющей сцены.
Роберт говорил уже рассерженным тоном, словно теперь, составив перечень грехов Делани, парень полнее осознал их непростительность и пришел в ужас. Если бы Джек не прочитал сценарий Брезача, он счел бы монолог Роберта дерзостью. Но сейчас критические замечания Брезача казались Джеку справедливыми; парень заслужил право говорить так. Роберт произносил вслух то, что Джек давно чувствовал сам, но если в молодости, когда в отношениях Джека и Делани было больше искренности, Эндрюс мог высказать подобное суждение Морису, то сейчас он боялся обидеть Делани.
— Например, — продолжал Брезач, — в этой картине вы ввели короткую военную ретроспективу, потому что хотели показать душещипательную сцену среди развалин с героем и мальчиком-индейцем. Несомненно, вы добились желаемого эффекта, слезы у зрителя брызнут, но одной этой недолгой перебивкой вы разрушили слитность действия на пятнадцать минут. Напряжение исчезло… Остались только узоры…
Делани снова кивнул, еле заметно улыбнулся, поглядел на других всадников. Потом, повернувшись, ущипнул Брезача за щеку:
— Вы очень наблюдательны, а?
Подойдя к тренеру, он громко заявил:
— Я готов, Commendatore.[51]
Джек и Брезач несколько секунд молча смотрели на Делани. Лицо Роберта пылало.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112
