Джонатан Коу - Дом сна

Рейчел пожала плечами.

– Не знаю. Я не знаю, что это значит.

– Иногда, – сказал Роберт, – у меня мелькала мысль, что я не смогу вытерпеть. Но сегодня утром я прочел в этой книге еще одну фразу: «Время нужно пережить, не требуя награды, естественной или сверхъестественной».

Рейчел сочла за благо покинуть эту зыбкую почву:

– Мне сказали, что сегодня у вас были посетители.

– Посетительница, – ответил Роберт, кладя книгу на место. – Всего лишь моя мать.

– А…

– Понимаете, она решила находиться рядом до тех пор, пока меня не выпишут. Поселилась в гостинице.

– Очень хорошо. Это очень хорошо. Родители не часто навещают тех, кто решается на подобную операцию. Обычно они не стремятся оказать моральную поддержку.

– Она всегда была молодчиной.

– А ваш отец. Он не…

– Он умер в прошлом году.

– Простите.

– Я давно с ним не виделся. Мы не ладили. Он не знал ничего об… этом. – Роберт помолчал, прислушиваясь к шороху дождя. – Странно, я всегда считал, что отец меня ненавидит, а он оставил мне кучу денег. Похоже, всю жизнь откладывал понемногу.

– Полагаю, деньги вам не помешают, – сказала Рейчел. – На что вы намерены их потратить?

– Если повезет, вернусь в университет. Хочу изучать психологию.

– Мне кажется, это как раз по вашей части. Сможете помогать людям… таким, как вы. Психологическая поддержка… думаю, у вас хорошо получится.

– Может быть. Но это не та область, которой я хотел бы заниматься. Меня больше интересует сон.

– Сон?

– Нарушения сна. В основном, нарколепсия. В свое время я знал девушку, которая страдала нарколепсией. Во всяком случае… тогда я не был уверен, но с тех пор много читал на эту тему, и теперь мне более-менее очевидно, что именно эта болезнь у нее и была. Об этом, в частности, я хотел бы с ней поговорить… когда мы увидимся.

– Да? И когда это произойдет?

– Скоро, – Роберт сумел выдавить улыбку. – Очень скоро.

***

Череда огней, ослепительными вспышками мелькавших над головой – его везут в операционную.

Суматоха среди врачей и медсестер. Отблеск ламп на хирургических инструментах.

Глаза анестезиолога, безучастные и бесстрастные – собирается ввести иглу ему в запястье.

И я в твоих глазах никто…

Он видит уютную тьму, он не владеет собой, он глубоко дышит, закрывает глаза и…

Забыться…

…и воспрянуть налегке…

Рожденным вновь. Придя в себя, Клео ощутила в горле, в груди, в животе, между ног такую боль, какую она и вообразить не могла, – прежде она и не думала, что бывают такие муки.

Больше недели она не могла ходить. Боль и тошнота, кровотечение и выделения продолжались несколько месяцев.

Это был самый худший период. Клео пришлось призвать на помощь все свое терпение. Но она так долго ждала, что сейчас не было смысла торопиться. Встретиться с Сарой она хотела совершенно здоровой. Она хотела быть готовой для нее.

Мелкий дождик вяло брызгал на ветровое стекло взятой напрокат машины, на которой Клео ехала по некогда знакомой прибрежной дороге. Город остался позади, и теперь машина поднималась к мысу. Миновав череду домиков, в одном из которых раньше жила со родителями Руби Шарп (а, возможно, и сейчас живет), Клео приготовилась выдержать атаку чувств, которые непременно должен был вызвать в ней Эшдаун. С секунды на секунду она повернет, и дом предстанет перед ней во всей своей красе.

И вот он предстал: огромный, серый, внушительный, он высился на мысу суровым, уверенным вызовом, брошенным океану и всем тем бедствиям и невзгодам, что грозили поглотить этот клочок суши. Увидев вновь эту характерную каменную кладку, эти необычные скосы, очертания, изгибы и контуры, Клео с неожиданно силой нажала на тормоз, едва сдерживая слезы. Кто бы мог подумать, что сама форма, сама архитектура этого здания может вызвать столько эмоций? Какое-то время она сидела в нерешительности, остановив машину посреди пустынной дороги, слушая жалобные крики чаек и пытаясь сдержать тоску и сожаления, который грозили поглотить ее.

Клео подъехала к дому и оставила машину перед входной дверью.

Она сознательно приехала сюда в Страстную пятницу, зная, что перед Пасхой в доме никого не будет. Дверь была, естественно, заперта, но с этим сложностей не возникло – у нее еще сохранился набор ключей: она так и не вернула их университету, а замки, как выяснилось, за пять минувших лет не поменяли.

По холодным гостиным и запутанным гулким коридорам Клео бродила всего несколько минут. Она не стала заглядывать в спальни, поскольку ее интересовала только Г-образная кухня. Клео поставила чайник и приготовила себе растворимый кофе, затем остановилась у стола и огляделась. Да, то самое место. Именно здесь это и должно случиться.

Вернувшись в городскую гостиницу, Клео села в своем номере на кровать рядом с телефоном и раскрыла записную книжку. Она понимала, что замысел может не удаться. Если родители Сары переехали, то придется начать ее поиски. На это могут понадобиться недели или даже месяцы. Но Клео почему-то надеялась, что они не переехали. Она верила, что удача наконец повернулась к ней.

Отозвался автоответчик, который просил оставить сообщение для Майкла и Джилл Тюдор. Клео положила трубку и тщательно обдумала, что она скажет. Затем вновь набрала номер. Она сказала, что ей нужно связаться с их дочерью Сарой. У нее есть известия о Роберте, приятеле Сары по университету. В эти выходные должна состояться встреча однокурсников. Она извинилась, что звонит всего за пару дней, но не могла бы Сара приехать в это воскресенье в Эшдаун примерно в семь часов вечера?

Клео не сомневалась, что сообщение передадут. Она не сомневалась, что Сара приедет.

На следующее утро Клео отправилась в супермаркет, чтобы выбрать угощение для Сары, а по дороге заглянула в кафе «Валладон». Судя по всему, там теперь был другой хозяин – во всяком случае, место Слаттери за стойкой занимала услужливая и разговорчивая девушка, – но в остальном мало что изменилось. Обстановка по-прежнему была унылой, кофе по-прежнему крепок, а стены по-прежнему заставлены подержанными книгами. Но Клео напрасно искала «Дом сна»: возможно, Сара все-таки забрала книгу с собой. Завтра все выяснится. А пока она сняла с полки приглянувшийся Терри томик «Больших надежд» и с удовольствием увидела, что на странице 220 благополучно лежит десятифунтовая банкнота. Деньги Клео трогать не стала, а пока ела фруктовый торт, с удовольствием читала последние страницы романа. Затем поставила книгу на место и вышла из кафе – навсегда.

С полудня в воздухе повис холодный, серебристый туман, и луна еще не рассеяла его. Но сквозь туман проглядывали звезды, луна уже всходила, и вечер был не темный.