Таня Валько - Арабская дочь

— Ну, знаешь… Такие бабские темы, сплетни… Некоторым это нравится…

— Мне не очень, да и тебе, наверное, тоже, — говорит хозяйка. — Я должна пойти учиться или на работу, потому что иначе сойду с ума! В конце концов, сколько можно встречаться с такими идиотками! — восклицает она, всплескивая руками.

— С меня тоже хватит, — признается Марыся. — Но может ли женщина здесь хоть что-нибудь делать?

— Конечно! Знаешь, сколько есть возможностей получить правительственное иностранное образование?! Нужно только крутиться. И хорошо оплачиваемой работы в женских отделах вполне достаточно. У нас самые богатые женщины в мире!

— Принцессы, — скептически замечает Марыся.

— Bullshit! — нервничает молодая арабка. — Европейская или американская пропаганда — дерьмо! Они привыкли получать деньги, а не зарабатывать их. У нас множество бизнесвумен, головастых теток, умных и оборотистых.

Она смеется, гордая своими соотечественницами:

— А потом они еще дают взаймы деньги нашим ленивым, забитым парням.

— Я бы тоже могла чем-нибудь тут заниматься? — несмело спрашивает Марыся.

— А что ты умеешь?

— Ничего…

Исра взрывается истерическим смехом.

— Не выдумавай, не поверю. Какую школу ты закончила?

— Британский лицей. Но это было давно.

— Дорогая моя, это же мир и люди. Во-первых, ты без проблем найдешь теплое местечко в British Council или, что еще лучше, сможешь давать частные уроки дочерям тех, которые сидит в пещерах. За час можно запросить двести пятьдесят риалов.

— Но у меня только аттестат! — Марыся не верит собственным ушам.

— Jekwi, habibti, jekwi, вот дурочка. — Хорошенькая Исра обнимает за плечи свою новую родственницу.

— Так поможешь мне, подруга? — спрашивает Марыся, счастливая, что перед ней открываются новые возможности.

— Конечно, маленькая, ни о чем не беспокойся!

После разговора с Исрой новые, полные надежды мысли приходят Марысе в голову, и тут неожиданно Хамид, пребывая в хорошем настроении, признается, что очень хотел бы завести ребенка. Девушка каменеет. Еще в Йемене они решили, что отложат пока рождение младенца и потому Марыся будет принимать противозачаточные таблетки. Муж все время твердил, что ей всего двадцать лет и что прежде всего она должна получить образование, окончить хороший университет. Молодой женщине это нравилось, а сейчас тем более, ведь новая подруга нарисовала перед ней такие прекрасные перспективы! Оказавшись в Рияде, она даже мысли не допускает о том, чтобы стать матерью. Тем не менее молодая женщина задумывается: она частенько забывала принимать таблетки, но не беременела, хотя слышала от подруг и Лейлы в Йемене, что женщины «залетают» сразу. Видно, для нее нужно больше времени. Тут Марыся вспоминает случай в Гане — и кровь стынет в жилах. А может, тому причиной аборт, о котором Хамид, конечно, ничего не знает? Он современный и светлый человек, но Марыся не хочет испытывать его терпение. Никогда даже не вспоминает о той позорной истории. Она сама хотела бы забыть об этом страшном случае в ее жизни. Какая же она тогда была глупая, какая легкомысленная! Всегда, как только вспоминает об этом, она от стыда закрывает лицо руками, не желая даже смотреть в зеркало.

В жизнь молодых супругов как-то незаметно прокрадываются скука и рутина. Марыся впадает в депрессию. Время идет неумолимо, день за днем, но ничего особенного не происходит. Прекрасные обещания Исры, подарившие ей надежду, так и остаются обещаниями. Сейчас уже Марыся понимает, почему у арабских женщин столько детей. Она сама начала подумывать о том, чтобы завести по меньшей мере одного: тогда будет о ком заботиться и с кем словом перемолвиться.

— Может, заскочим в торговый центр? — спрашивает Хамид однажды вечером, который они, как обычно, проводят перед телевизором.

— А когда? — спрашивает сонная Марыся.

— Да хоть прямо сейчас, а?

— А что так, ни с того ни с сего? Ведь ты не любишь делать покупки, тебя раздражают толпы и «бессмысленное хождение от витрины к витрине», — цитирует она слова мужа.

— А ты ненавидишь ходить в рестораны. В результате мы выбросим из головы два пункта развлечений в Саудовской Аравии. Тебе не кажется, что мы киснем дома? Нужно больше двигаться.

Хамид принимает решение и поднимается с софы.

— Кроме того, сегодня среда, семейный день, и меня одного не впустят, поэтому шевелись, ленивица.

В галерее Рияд страшное столпотворение. Марыся не покрыла голову платком, но, конечно, должна надеть абаю. Черная шаль у нее на всякий случай припрятана в сумочке. Хамид, мужчина со светлой кожей, боится тобы как огня. Он одет «в штатское»: джинсы и спортивную рубашку. Остальные люди на девяносто процентов одеты в саудовском стиле: женщины от стоп до головы — в черное, у большинства видны только глаза, хотя есть и такие, которые смотрят на мир через тюлевую завесу, а на руках у них перчатки, мужчины обязательно носят длинную, до земли, белую рубашку, молодые часто выделяются тем, что не покрывают голову платком, а длинные черные волосы свивают в модный пучок. Даже десятилетние девочки и подростки подражают родителям. Только малыши одеты в цветное, как и детвора во всем мире.

Молодая пара снует от магазина к магазину, иногда останавливая взгляд на чем-нибудь интересном, но здесь столько всего, что трудно на что-то решиться. Когда они входят в фирменный магазин с обувью, у двери вдруг происходит какое-то замешательство. Женщины начинают кричать и размахивать руками. Через минуту в магазин вваливается семнадцатилетний парень в потрепанной рубашке в клеточку и майке. Все саудовцы подбегают к нему. Марыся с мужем держатся в сторонке. Девушка немного напугана, потому что не знает, в чем дело.

— Miskin, miskin, tibbi moja?[89] — с сочувствием говорят арабки запыхавшемуся, вспотевшему и испуганному парню, давая ему бутылку с водой.

В этот момент к стеклянной двери начинает пробираться худой, как кляча, грозно выглядящий мужчина в коричневом платье. Он кричит что-то непонятное и размахивает розгой, которую держит в руке.

— Иди к черту! — отвечает ему деловая пышнотелая женщина средних лет. — Madżnun![90] Бей своих собственных детей, сын осла!

Марыся, трясясь от страха, хватает Хамида под руку.

— Ничего страшного, не бойся, — успокаивает он ее. — Такие ситуации происходят каждый уикенд. Это mutawwa.

— Ты, желтый дармоед! — обращается к продавцу служащий полиции нравов. — На улицу вылетишь, на Филиппины! Депортация еще сегодня!