Артемий Ульянов - Записки санитара морга

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 94

Но вскоре после обеда глаза его уже влажно блестели, и «Таврия» оставалось на своем месте, словно памятник Сашкиному пьянству и безалаберности. Отчего вскоре была прозвана «обелиском».

Неудивительно, что именно красная «Таврия» стала первой машиной, на которой я тронулся с места под чутким руководством нетрезвого Вовки, сидящего рядом. Постигая азы вождения, иногда возил Бумажкина по нехитрому вечернему маршруту «клиника – магазин – клиника». Без прав, без доверенности, да и вообще – без каких-либо документов. Несколько раз повторял эти рискованные вылазки вместе с Плохотнюком, бесцельно колеся после работы по окрестным дворам, со смехом вспоминая историю про загубленную гинекологическую практику Павлова.

Сидя в «двенашке» и воскрешая небылицы про Сашку, мы с Борей и не заметили, как Варапаев покинул отделение, прекратив лебезящую административную возню вокруг своих пышных похорон. Бумажкин, мечтавший уйти домой сразу же после ответственной выдачи, продолжал принимать вещи и оформлять заказы на понедельник.

– Тридцать два одевания, Боря. Это ведь надолго, – хмуро сказал я, представляя себе этот фэшн-марафон.

– Как назло! – сердито отозвался Плохиш, хлопнув ладонью по столу. – К матери сестра приезжает, тетка моя родная. Проездом, всего один вечер-то у нас и будет. Черт меня дернул мамке пообещать, что в четыре приду! И ведь ждать будут, за стол не сядут…

– Давай, Боря, начнем. А в три домой поедешь. Мне-то здесь еще почти двое суток кантоваться. Что останется – в воскресенье одену не спеша.

– Спасибо, Тёмыч! – расплылся в улыбке растроганный Плохотнюк.

– Да на кой хрен мне твое спасибо? Следующий подвиг – твой, – строго постановил я.

– Само собой, о чем речь? – согласно закивал Борька.

– Вдруг у меня тоже родня проездом нагрянет. Вот тогда я все на тебя брошу…

– Без проблем, дружище, в любой момент, – искренне заверил меня Плохотнюк.

Сноровисто взявшись за работу, в ту субботу мы были далеки от собственных высоких стандартов слаженности. И, как ни странно, виноват в этом был Плохиш. Стараясь одеть как можно больше постояльцев, чтобы сократить объем моей воскресной работы, он излишне налегал на темп. А потому ошибался, матерясь себе под нос и тормозя процесс.

– Да не спеши ты, – осаживал я его, словно ретивого скакуна.

– Ага, да, – послушно кивал Боря, спустя минуту опять прибавляя обороты.

В начале четвертого, когда 16 из 32 покойников были одеты, я беззлобно сказал Борьке:

– Вали давай к тетке…

– Уже бегу, – с готовностью отозвался он и бросился переодеваться. Поняв, что продолжать одному нет сил, я направился вслед за ним в «двенашку».

– Дурной денек какой-то, – вздохнул Бумажкин, усаживаясь на диван и открывая свежую газету. – И еще родня должна вещи привезти, – устало добавил он.

– Как Варапаева отдал? – поинтересовался я.

– Отдал нормально. И знаешь чего, Тёмыч?

– Чего?

– Представляешь, привезли этого Варапаева из областного морга… и что ты думаешь? У него кроме крутого гроба, в котором связь и кислород на случай летаргии, еще и шов секционный был. И на хрена, спрашивается, Варапаеву в ящике рация, если у него внутри все органы вперемежку? И смех, и грех, ей-богу…

– Купили самый дорогой, который смогли найти. Чтоб не хуже, чем у других…

– Не, с подсветкой смотрелось эффектно, ничего не скажешь… Венками и цветами весь постамент завалили. Красиво, как в Колонном зале, когда члена политбюро хоронят. Караула только не хватало. Но сам факт, что он вскрытый был… – усмехнулся Вовка, возвращаясь к газетным столбцам.

– Творчеством Зощенко отдает, – сказал я, представив, как вскрытый Варапаев звонит родне из элитного ящика.

Забежав попрощаться, Плохиш хлопнул дверью служебного входа, вырвавшись из похоронной круговерти до следующей недели.

– Вов, может, я в понедельник с утра останусь, отдать вам помогу? – предложил я свою помощь.

– Даже думать забудь, – отрезал Бумажкин, не отрываясь от газеты. – Неделю пашешь, и по тебе это видно, – бросил он на меня короткий взгляд, будто хотел убедиться, что выгляжу не лучшим образом. – Справимся.

– Точно? – переспросил я, стараясь скрыть облегчение. Мысль о том, что моя Большая неделя затянется еще на несколько напряженных часов ритуального цейтнота, отчего-то пугала.

Телефон, заливающийся, будто заклинивший механический соловей, требовал к себе внимания. Недовольно ворча, Вовка отложил газету, потянувшись к трубке.

– Да, Виктор Михайлович. Кто? К нам, сейчас? Так мы уже ведь все законч… а, тогда ясно. И что от нас надо? Сделаем.

Жалобно поморщившись, Бумажкин небрежно бросил трубку телефона на диван. Такое с ним случалось в двух случаях. Или он был изрядно пьян, или весьма недоволен.

– Чего шефу надо? – спросил я после долгой паузы, во время которой старший санитар не проронил ни слова.

– Да отдел кадров развлекается. Подгорный, оказывается, пригласил к нам на экскурсию студентов Первого меда.

– К нам в морг? – не поверил я своим ушам.

– В клинику. А морг – ее часть. Так что скоро они припрутся.

– А чего в субботу? И к концу дня?

– Да откуда я знаю, Тёмыч?! – раздраженно ответил Бумажкин. – Инициатива кадровиков. Вроде как будущие кадры заманивают. Мы ж суперсовременный больничный комплекс, как же без экскурсий-то.

– Походят и уйдут?

– Сами они разве походят… Поводить надо. Холодильник, зона выдач, секция. Потом им шеф второй этаж покажет. И чего их к нам понесло? Эх, пропала моя суббота, – сокрушался заядлый дачник Бумажкин.

Спустя полчаса в лифтовой послышалось мелодичное треньканье, говорящее, что кто-то пожаловал к нам, поднявшись из подвала. А вслед за ним зашелестела модными нейлоновыми халатами кучка будущих врачей.

Бумажкин встретил их радушно, собрав в кулак последние моральные силы. Я был в зале холодильника, раскладывая подголовники, когда там появилась студенческая процессия, возглавляемая начальником отдела кадров Подгорным и Вовкой. Сдержанно поздоровавшись, я мельком оглядел наших внезапных субботних гостей. Мои ровесники, или чуть младше. Девчонок было больше, чем парней, что свойственно для российской медицины. Выглядели студенты степенно, даже солидно. Почти на всех было натянуто важное выражение лица. Со стороны могло показаться, что группа инвесторов принимает объект у подрядчика. Важно осматривая холодильник, они слушали рассказ старшего санитара про гордость отделения – английский агрегат. Вова говорил спокойно, ровно, понятно, как и положено человеку с двумя высшими образованиями и кандидатской степенью.

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 94