Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 134
…Труп в тростниковых зарослях. Лицо размыто. Пытаюсь рассмотреть его: голова будто в шлеме из мутного облака. Солнце вгрызается в поры кожи. Запах горячей земли под ногами. Агрессивно жужжат неизвестные насекомые. Страшно. Убитый явно совсем юный. Он лежит в крови, обнаженный. Коричневые соски, волосатый лобок, мускулистое тело. В груди зияют три отверстия, из них еще течет густая кровь. Кому понадобилось убивать мальчишку? Почему он голый? И как я здесь оказалась? Вокруг меня бескрайнее тростниковое поле. Кричу: «Эй! Здесь кто-нибудь есть?!» В тишине на щеку садится какой-то жук. Брр… Поднимаю голову — на небе нет облаков, одна голубая бездна и прожигающее насквозь солнце, от которого горячее марево в воздухе. Ужасно хочется пить. Воды в этом забытом Богом месте нет совсем. Выход у меня один — выпить кровь мертвого юноши. Кружится голова. Биение сердце замедлилось. Я сажусь на землю и тянусь к бездыханному телу. Выбора нет. Надо, надо… Взгляд застывает на правом колене. Боже мой, у Озана такой же шрам! Неужели это мой мальчик?! Почему я не могу разглядеть лицо? Кричу. От напряжения в голове лопаются вены. Глаза застилает кровью…
Просыпаюсь в слезах. Хаяль, спящая на соседней подушке, вздрагивает. Это всего лишь сон, Алекса! Успокойся. На дисплее мобильного 00:40. «1 непрочитанное сообщение». Открываю: «О. получил твое письмо. Нам надо поговорить срочно. Г.»
* * *
…У хозяина Айдынлыг красивые пальцы с крепкими, коротко остриженными ногтями. Большие чувственные губы. Глаза лишены заряжающего оптимизма — в них романтическая печаль… Он большой, и в его присутствии мне становится спокойнее.
С ним хочется откровенничать. Он притягивает меня не как мужчина — как большое удобное кресло у зажженного камина. Покой и созерцательность… Я не допускаю возможности даже мимолетного романа между нами. Я люблю Озана. Да и с чего мне смотреть на хозяина Айдынлыг как на сексуальный объект? Мы, женщины, такие. Если мужчина заинтересовал нас как личность, далее он привлекает нас как партнер… Он присаживается рядышком. Взгляд устремлен куда-то вперед, к шпилю Галатской башни. Я тоже молчу. Айдынлыг прилегла у скамейки, наблюдая за гонимым ветром листом.
«Мегаполисы с годами грубеют и расширяются, обездушиваются прогрессом. А в Стамбуле такого нет: его облик меняется, но атмосфера прежняя, вы заметили?» — и он трогает ладонью щеку, будто проверяет, не пора ли побриться. «Заметила. Ритм времени не меняет этот город, а прежние контрасты сохраняются…» — я отвечаю на русском и радуюсь своему невинному розыгрышу. Удивляется: «А вы из России?» — «Да. Ане похоже?» — «Я бы скорее подумал, что из Чехии или Израиля…». Он курит необычно, левым уголком губ. С мужественной изящностью выпускает ровную струйку дыма. «Я с первого дня здесь не называю этот город Стамбулом». — «Да?.. Интересно. Я называю Стамбул городом контрастов». — «А я называю kalbin ehri[201]». Поэтично!
«Стамбул так запал вам в душу?» — «Он не запал. Он — частичка моей души…» Набережная заполняется людьми: три девчушки катаются на велосипедах, молодящаяся старушка с нарисованным лицом выгуливает пекинеса. Очень смуглый мальчишка с синим пластмассовым ведром проходит рядом, выкрикивая: «Su! Su!»[202] Продает холодную воду в пол-литровых бутылках. Разные люди большого города… Что так интересует меня в этом парне? Что заставило заговорить с ним? В одном я уверена: мы еще подружимся. Может быть, наша дружба не выйдет за пределы набережной, это не важно. Главное — с ним уютно.
…Мы знакомы несколько часов, а мне уже хочется поведать ему обо всем. Наверное, таковы последствия долгого одиночества. Нужно разделить боль с кем-нибудь… Я не стану утаивать прошлого и настоящего. Мне кажется, он поймет. Не зря же нас свел Босфор… «Скажите, о чем вы писали в блокноте?» Улыбается: «Разве это важно?» Я смущаюсь собственной бестактности. «Нет, конечно. Просто у меня тоже привычка писать в компании Босфора… Но я веду дневник… А давайте на „ты“?» Представляется. «Очень приятно. Алекса. Сокращенное от Александры». Протягиваю руку. Пожимает. «Видишь ли, я журналист. Постоянно что-то пишу. Вот сегодня делал наброски для очередной зарисовки, выкладываю их потом в своем виртуальном дневнике». — «О! Интересно было бы почитать. Ты дашь мне адрес? Я нарочно загляну в интернет-кафе…» Чешет затылок. «Обязательно. Но, думаю, тебе не понравится — слишком сопливо получается». Смеюсь: «Я не верю. Человек с такими глазами, как у тебя, может писать только душевно — никак не сопливо». Тут наш разговор прерывается: Айдынлыг, заметив кошку, срывается с места. Мы вскакиваем и бросаемся в погоню за шаловливой псиной…
48…Спокойное счастье входит в мое сердце, когда мы вместе: я, мой ребеночек, он и Айдынлыг. С ними я будто обретаю семью, где меня любят и я люблю. Непривычное, уютное, ароматное счастье. Не хватает только Озана… Как бы ни жил человек, ему все равно требуется семья — осознаю с годами. Семью не заменишь ни деньгами, ни карьерой, ни друзьями. Семья — как элемент пазла: найдешь недостающий кусочек, и картинка жизни сложится…
Третий день просыпаюсь рано утром. Быстро собираюсь, закидываю в сумку что-нибудь вкусненькое и спешу туда. Лечу к набережной, окрыленная. Оказывается, во мне еще живет та Александра — девушка из необъятной Москвы, различающая очертания зверюшек в пушистых облаках… Три дня для дружбы — пустяковый срок. Говорят, дружба, как и любовь, должна пройти испытание временем. Но мы болтаем так, будто знаем друг друга сто лет. Я знаю его вкусы чуть не лучше, чем свои. Я угадываю желания Айдынлыг так, будто воспитала ее с щенячьего возраста. Он любит черный шоколад с миндалем, верит в силу мысли, предпочитает брюнеток, обожает спагетти с баклажановым соусом, восхищается Джандан Эрчетин[203], с ума сходит по фильму «Времена года», ненавидит ментоловые сигареты. Она любит многочасовые прогулки у моря, не жалует сухой корм, высоко ценит ошейники из мягкой красной кожи, предпочитает охотиться за кошками, игнорирует беспардонных ротвейлеров и питает слабость к элегантным лабрадорам…
Он называет меня «бронированной леди». «Ты молодец! Выжила, не опустила руки. Вытерпела столько сложностей здесь, сохранив любовь к городу…» — «Да ладно… Тебя послушаешь, я прямо героиня… Пойми, у меня просто не было другого выхода. Я вынуждена была выжить здесь — в любом другом месте, уверена, загнулась бы». Он аккуратно снимает ресничку с моей щеки, просит загадать желание. «Никогда не потерять веру в счастье!» — произношу вслух. «Саш, загадывать желание нужно про себя». — «А я хочу вслух! Рядом с тобой все мечты кажутся исполнимыми…»
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 134
