— А обнять?
«А помочь?!» — вертелось у меня на языке, но я смолчала, что стоило мне немалых трудов.
Я подошла и свернулась клубочком у него на коленях.
— Ой-ёй-ёй, крошка, — встревожился Люк. — Тебе плохо?
Я уткнулась носом ему в шею. Ему не помешало бы принять душ, но мне всегда нравилось, когда от него слегка пахло потом. У некоторых людей приятный запах тела, и Люк из их числа. Иначе и быть не могло.
— Вымоталась, — проговорила я.
— Чем тебе помочь?
— Я умираю от голода. Но не хочу есть.
— Крошка, ты и так потрясающе выглядишь.
— Нет, — сказала я. — Ничего подобного.
— Послушай. — Люк взял меня за подбородок и приподнял мое лицо. — Ты самая красивая девушка на свете. Ты будешь неотразимой невестой. Лишний гамбургер этого не изменит. Миллион гамбургеров этого не изменят.
Момент был самый подходящий. У Люка начался пароксизм нежности, что в последние дни случалось все реже и реже. Но прежде чем я успела раскрыть рот, его лицо приняло серьезное выражение.
— Кстати, мне надо с тобой поговорить.
Все это напоминало американские горки, а именно момент, когда вагончик, взобравшись на вершину и на миг зависнув над пропастью, несется к земле. У меня все сжалось внутри, сердце оборвалось и стучало где-то глубоко в желудке. Неужели мама права?!
— Меня переводят в Лондон, — сообщил Люк.
Я мысленно повторила его слова, пытаясь приноровиться к ним и определить, что за чувство наполняет меня изнутри, проникая в сердце и пронизывая внутренности. Разочарование? Облегчение? Смирение?
— Надо же, — только и смогла вымолвить я и с некоторым удивлением повторила: — Надо же. Когда?
— Начальство хочет, чтобы мы переехали на каникулах. Чтобы я вышел на работу сразу после Нового года.
Я отстранилась, заерзав у него на коленях. Люк поморщился и уселся поудобней.
— Ты уже согласился?
— Нет, — ответил он. — Конечно, нет. Сперва я хотел поговорить с тобой.
— И когда нужно дать ответ?
— Где-то через неделю.
Судя по тому, как он напрягся, он ожидал, что сейчас я закачу истерику. Но я вдруг поняла, что куда более выгодно сохранять спокойствие и смириться с неприятным для меня решением; альтернатива меня пугала, а я очень устала бояться.
— Придется поговорить с Лоло, — сказала я, представляя, как прочту в ее каменно-холодном лице всё, что она обо мне думает, а именно — что я совершаю непоправимую ошибку. — Может, она подкинет мне какую-нибудь работенку в британском издательстве.
Люк, изрядно удивленный, улыбнулся.
— Так и будет. Вот увидишь. Она тебя обожает.
Я согласно кивнула, а потом сказала, повертев пуговицу на его рубашке:
— Вообще-то мне тоже надо с тобой поговорить.
Люк вздернул золотистые брови.
— Киностудия хочет снять нашу свадьбу. — Я поспешно перешла ко второй части, пока Люк не успел меня перебить. — Просто их очень тронул мой рассказ. Вообще-то это здорово, потому что они предложили смонтировать для нас свадебное видео. Бесплатно.
Такие как он любят иногда получать что-нибудь халявное.
Когда Дин, въехав по откидному пандусу, скрылся в своем мини-фургоне для инвалидов, ко мне подошел Аарон. Я вела себя очень смело, сказал он. Бесстрашно. Он так рассыпался в комплиментах, что мне хотелось провалиться сквозь землю.
— Ты предстаешь как истинная трагическая фигура, — сказал он. — Наверняка фильм произведет еще более сильное впечатление, если в конце мы покажем твою свадьбу. Выстраданный счастливый финал.
Я не могла с ним не согласиться. Действительно, проще всего закончить всё именно так.
Должно быть, предложение Аарона и новость о переезде в Лондон совпали по времени, и теперь каждый из нас мог осуществить желание другого. Я живо представила себе, как Люк пружинящим шагом вышел из переговорной, заранее предвкушая переезд в фешенебельную квартиру за счет компании. Обо мне он не сильно беспокоился. Конечно, я могла обломать ему весь кайф, но он был свято уверен, что ему не составит труда меня переубедить, как только может быть уверен человек, которому фартит по жизни.
Мой разговор с Аароном закончился совершенно иначе. Я дождалась, когда останусь в джипе одна. В «нашем джипе», мысленно одернула я себя. Пальцы вцепились в рулевое колесо так, что у меня застучали зубы, и я рухнула на приборную доску, обреченно рыдая. От кожаной обивки чем-то пованивало, как будто очень давно на нее пролили пиво и не вытерли за собой.
Люк почесал вросший волос на шее.
— Бесплатно?
В его голосе послышались уступчивые нотки, и моя решимость на миг дрогнула. Почему бы ему просто не отказаться? И почему бы мне просто не расплакаться, не выкрикнуть наконец: «Я не могу» — и в этот раз не быть голословной?
Однако я лишь повторила:
— Бесплатно. Сделают все по высшему разряду.
Люк задумчиво уставился на пустующее место над телевизором. Я давно хотела повесить туда что-нибудь «эклектичное», но никак не дойду до блошиного рынка.
— Все равно не хочу я, чтобы в этом фильме была наша свадьба.
— Всего пару минут в конце, — начало я и преподнесла специально заготовленную порцию лжи: — С нами согласуют окончательный монтаж.
Люк покачал головой из стороны в сторону.
— И ты им доверяешь?
Я честно кивнула: после того как я перестала презирать Аарона, он немало меня удивил.
— Да. Я им доверяю.
Люк тяжело откинул голову на спинку дивана, примяв кожаную обивку. Эти диваны, которые в одночасье вытеснили мой старенький диванчик с пятнами диетической кока-колы и пиццы, подарили нам его родители. «Кожа мягкая, будто масло», — поразилась мама, впервые погладив обивку рукой с наманикюренными ногтями.
— Люк. — Я дала волю слезам, копившимся с той минуты, как я выехала на Вест-сайд-драйв, и показавшиеся впереди очертания Трайбеки навели на меня панику. — Люк, по-своему это были очень хорошие выходные. Впервые в жизни я чувствую, что все на моей стороне. Дин на моей стороне. Я виделась с Дином. Мне кажется…
— Ты виделась с Дином? — Люк резко приподнял голову. Я уставилась на нерасправившуюся вмятину в кожаной обивке. — Я думал, ты не собиралась обсуждать, что у тебя с ним было. — Он яростно куснул ноготь на большом пальце. — Так и знал, что эти чертовы продюсеры тебя уломают. — Он в сердцах хватил себя кулаком по бедру. — Надо было поехать с тобой.
Как будто электрический разряд пробежал у меня по спине: ни за что бы не подумала, что мне придется защищать Дина Бартона.
— Можешь успокоиться: про изнасилование мы не говорили.
Это слово подействовало на Люка как холодный душ. Раньше я никогда не произносила его вслух.
