Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 105
Я приложила ладонь к стеклу двери, и Сэм сделала то же самое. Мы начали смеяться, такой неожиданной показалась нам эта встреча. Сэм показала мне средний палец. У нее были зеленые волосы, собранные в два пучка на голове, и она была одета в длинную рубашку и длинную юбку. Сэм выглядела здоровой, и мне показалось, что она набрала вес по сравнению с нашей последней встречей. Жестами я пыталась показать ей, что надо выйти на следующей остановке, но пролетающие между нами колонны мешали ей понять, что я имею в виду. Тем не менее нам все-таки удалось понять друг друга, мы вышли на Четырнадцатой улице и крепко обнялись на платформе. От Сэм пахло мылом и детской присыпкой. Я дрожала от радости.
– Где ты все это время пропадала? – закричала Сэм, ударяя меня по плечу.
Тогда, в мотеле, наши отношения стали напряженными из-за Карлоса, но теперь, в этот ясный августовский день много месяцев спустя, я чувствовала, что люблю ее, как сестру.
– Да нигде, – ответила я. – Я занимаюсь своей жизнью. У меня теперь есть работа. Хочешь прогуляться?
Мы вышли на улицу и двинулись по Челси. Я была удивлена, когда Сэм достала пачку сигарет и закурила, но ничего не сказала о ее новой привычке. Я не хотела навязывать ей свое мнение после долгого периода разлуки.
Сэм рассказала, что нового произошло в ее жизни. Она жила в приюте, в котором неплохо себя чувствовала, новые подруги стали ее семьей. Она собиралась выйти замуж за Оскара. Пока они не строили никаких определенных планов, но Сэм знала, что они обязательно поженятся. Ее лучшей подругой была девушка из приюта по имени Лайла, которая будет на свадьбе подружкой невесты.
– Мы даже хотим сделать татуировку GHFL – Group Home for Life[23].
– Отлично.
Мы гуляли, и я редко поднимала глаза, пиная впереди себя небольшой камушек. Может быть, мне приснилось, что мы с Сэм были когда-то так близки? Интересно, скучала ли она по мне? Я по ней точно скучала.
– Послушай, не хочешь пройтись со мной до моей новой школы? – спросила я ее.
– Конечно! – ответила Сэм. Она была в тот день свободна, так что могла даже и записаться в школу.
Вместе с Сэм мы дошли до Академии, и она заполнила анкету. Эприл сказала Сэм, что ей в ближайшее время перезвонят. Пери на месте не было, поэтому мы пошли назад к метро, спустились на станцию и расстались на платформе. Сэм написала синей ручкой мне на ладони телефонный номер своего приюта. Она крепко меня обняла. «Вот и все», – пронеслось у меня в голове. Мы пообещали друг другу скоро увидеться. Сэм сказала, что обязательно позовет меня на свадьбу. И даст знать, когда с ней свяжутся из Академии.
* * *
Когда мама Кена подъехала на своем мини-вэне, шел дождь. Она была светловолосой, как и ее сын, с коротко подстриженными волосами, в которых проглядывала седина, и с жемчужными серьгами. Она подвозила Кена и четырех его коллег, включая меня, от остановки метро до их дома на побережье в районе Рокавей.
Моросил мелкий дождь, и асфальт блестел, как смазанный маслом. У мамы Кена были мускулистые руки и здоровый загар. Она была одета в шорты с большими карманами и белую майку, которые казались такими новыми, словно их только что сняли с вешалки магазина. Она расспрашивала нас, как идут дела в школе и нравится ли нам учиться. Я молчала и старалась не привлекать к себе внимания. Я боялась себя выдать. Дело в том, что я сказала всем, что заканчиваю среднюю школу и подаю документы в колледж.
Остановившись перед светофором, мама любовно взъерошила волосы сына. Было очевидно, что она – очень добрая женщина, которая души не чает в своем мальчике. А мне казалось, что я смотрю фильм в кинотеатре, и в любой момент может обнаружиться, что я пришла без билета, после чего меня выгонят с позором.
Мы перенесли наши вещи в подвал дома родителей Кена. Этот подвал был обустроен как квартира, здесь Кен жил до того, как поступил в Брауновский университет. Когда он переселился в университетское общежитие, помещение досталось его младшей сестре Эрике (я с ужасом узнала, что ей ровно столько лет, сколько и мне). В подвале на полках все еще стояли книги Кена по философии и появились плакаты, которые повесила Эрика. Ее волновали вопросы охраны окружающей среды, поэтому и плакаты были соответствующими: «Спасем китов», «Спасем лес» и «Спасем детей».
Эрика и мама Кена поставили на стол огромный, разрезанный на части, как пирог, сандвич и несколько пакетов сока.
Все начали играть в карты, а я пошла наверх и переоделась в одежду для сна. У меня был план: я хотела во время игры сесть рядом с Кеном. На протяжении вечера мы как бы по ошибке несколько раз прикоснемся друг к другу. Я буду делать вид, что этого не замечаю. Когда я пойму, где он спит, «случайно» засну рядом с ним. И ночью он «случайно» меня поцелует. Чтобы хорошо пахнуть, я в ванной смазала голову шампунем с запахом ванили.
Я оценила свое отражение в зеркале. На меня смотрела девушка с длинными и волнистыми коричневыми волосами, немного подкрашенными фиолетовым цветом. Я надеялась, что нравлюсь Кену. Я не пользовалась косметикой, и по моему лицу было видно, что я недосыпаю. Действительно, я спала урывками: по нескольку часов у друзей или на лестничной клетке. В каждом ухе у меня было по четыре серебряные сережки, и мои брови были чуть гуще, чем мне хотелось бы. На мне были тренировочные штаны с изображением черепа на бедре. Под ними – старые трусы Карлоса. Мама Кена одолжила мне майку, которая оказалась размера на три больше моего.
Весь вечер прошел так, словно я находилась в другой стране, язык обитателей которой не понимала. Мы сидели на спальниках и рассказывали друг другу истории. Кен, Анна, Стивен, Кэт и Джереми говорили о вещах, которые были мне совершенно незнакомы. Богатые люди – так наверняка описал бы их папа. Я не знаю, были ли они богатыми, но они были другими.
Например, в гетто, где я выросла, никто не обсуждал разные виды сыра. У нас никто не понимал разницу между бри, хаварти и горгонзолой. В гетто покупают только один вид сыра, который является не импортным, а американским. Никто не знает названий сыров. Сразу после получения пособия люди приходят в магазин и заказывают продавцу: «На доллар ветчины и на доллар сыра». Продавец заворачивает покупку в толстую вощеную бумагу. И в гетто никто не обсуждает путешествия по Европе (да вообще мало кто представляет, где находится эта самая Европа).
В гетто говорят о том, что происходит рядом – на своей или соседней улице.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 105
