— Сегодня есть дополнительные часы для свиданий, — объяснила она, разглаживая на коленях салфетку. — Я обещала Крису, что приеду.
Джеймс вздохнул и повернулся к дочери.
— После обеда поедем в ювелирный, — пообещал он.
Снова обернулся к жене, чтобы спросить, зачем она вообще утруждала себя и ехала в ресторан, если собирается возвращаться в тюрьму, но его опять остановил запах. Он понял: что-то изменилось. Когда она возвращалась домой после свиданий с Крисом, от нее всегда пахло тюрьмой, и этот спертый запах оставался на одежде и коже, пока не искупаешься или не постираешь. Она уверяла, что ездила сегодня к Крису, но тюрьмой от нее не пахло. Вместо этого пахло чем-то другим — чем-то экзотическим, и внезапно Джеймс узнал этот сладкий, возбуждающий запах лжи.
Крис сидел ссутулившись на стуле, пытаясь не злиться на мать, но это ему плохо удавалось. Нельзя сказать, что он с нетерпением ждал с ней свиданий, — он, насколько мог, пытался оставаться к ним равнодушным, потому что, если себя не накручивать, в дни между свиданиями жизнь казалась не такой уж паршивой. Тем не менее сегодня в 10.45 он был у себя в камере, а именно в это время всегда приходила мама. Он ждал, ждал, и только часа в два его вызвали в комнату свиданий.
— Что случилось? — прошептал он.
— Прости, — извинилась мать. — Мы сегодня праздновали день рождения Кейт, ездили в ресторан.
— И что? — мрачно поинтересовался Крис. — Ты не могла прийти до обеда?
— Откровенно говоря, — призналась Гас, — у меня была назначена более важная встреча.
Более важная встреча? Крис нахмурился и сгорбился еще сильнее. Где, черт возьми, она думает, что находится, в гостиной девятнадцатого века? Какие встречи могут быть важнее, чем свидание с собственным сыном, который гниет в тюрьме?
— Крис, — окликнула мама, касаясь ладонью его лба. — Ты опять заболел?
Он отшатнулся.
— Я здоров.
— Ты ведешь себя так, как будто болен.
— Да что ты! А как мне, по-твоему, себя вести, если я застрял в тюрьме еще на три месяца, пока жюри присяжных соберется, чтобы упечь меня сюда пожизненно?
— В этом все дело? — спросила Гас. — Ты нервничаешь из-за суда? Потому что я могу тебе сказать…
— Что, мама? Что ты мне можешь сказать? — Он отвернулся, лицо исказила гримаса отвращения. — Ничего.
— Что ж, — продолжала Гас, — мы с Майклом считаем, что у Джордана хорошие шансы.
Крис откровенно рассмеялся.
— Я тебя умоляю! Слушай Майкла. Скорбящий отец потерпевшей.
— Ты не имеешь права так говорить. Он изо всех сил старается тебе помочь. Ты должен быть ему благодарен.
— За то, что сначала обвинил меня в убийстве?
— Он тут ни при чем. Дело возбудил штат, а не Голды.
— Господи, мама! — удивился Крис. — Ты на чьей стороне?
Гас несколько секунд пристально смотрела на сына.
— На твоей, — наконец произнесла она. — Но Майкл все-таки решился быть свидетелем со стороны защиты, а это очень хорошая новость!
— Он сам тебе об этом сказал? — спросил Крис уже более оптимистично.
— Сегодня, — ответила она.
При этих словах Крис с сомнением прищурился.
— Когда это?
— Я встречалась с ним сегодня утром, до того как поехать пообедать с Кейт, — призналась Гас, вздернув подбородок. — Мы обедаем с ним по субботам, когда оба приезжаем тебя навестить.
Спина Криса напряглась, когда он осознал, почему мама сегодня опоздала на свидание, и отвернулся, чувствуя в теле легкость и, как ни странно, ревность.
— О чем вы говорили? — негромко спросил он.
— Не знаю, — ответила Гас. — О тебе. О наших семьях. Мы просто… беседовали. — Она почувствовала, как в груди сердце размером с кулак забилось чуть сильнее. — Ничего такого, — ощетинилась она, прежде чем опомнилась: ей не в чем оправдываться.
Крис так долго изучал изрезанную поверхность стола, что даже ушел сидевший рядом с ним заключенный. Гас не сводила глаз с сына.
— Ты точно хочешь мне что-то сказать, — произнесла она.
Крис повернулся с нарочито равнодушным лицом.
— Можешь попросить, чтобы пришел отец? — спросил он.
— Похоже, если я буду работать с тобой, то раньше времени постарею и потолстею, — сказала Селена, открывая рот, чтобы откусить от жирной пиццы.
Джордан с удивлением взглянул на помощницу.
— Разве я похож на рабовладельца?
— Нет, но твоя привычка есть пиццу — ужасна. Ты когда-нибудь слышал, что существуют еще салаты?
— Конечно, — улыбнулся Джордан. — Такая травка, которую изобрели для стеклянных ширм на прилавках. — Он отодвинул кусок пиццы с пепперони. — Для Томаса, — объяснил он.
Селена бросила взгляд на закрытую дверь спальни.
— Да? Его не разорвало от круассанов?
— Нет. Если честно, в Париже он немного похудел, сказал, что еда была для него слишком жирная. — Джордан кивнул на пиццу в промасленной коробке. — Но если он вернулся назад из-за американского фастфуда — я не против.
— Он бы все равно вернулся, — заверила его Селена. — Он оставил дома свою игровую приставку «Нинтендо».
Джордан засмеялся.
— Ты так добра к моему эго, — сказал он.
— Как будто ты не сам начал, — холодно ответила она. — Ты платишь мне за расследование, а не за подхалимаж.
— М-да, — согласился Джордан. — И что ты сделала за последнее время, чтобы отработать свои денежки?
Селена, закончив беседовать с ближайшим окружением обвиняемого, сейчас прорабатывала свидетелей со стороны обвинения, чтобы Джордан знал, к чему ему готовиться.
— На самом деле я не ожидаю никаких сюрпризов от патологоанатома или детективов, — сказала она. — И девочка, которую они вызовут в качестве свидетеля, подружка Эмили, будет явно напугана и мало чем сможет помочь Делани. Единственный непредсказуемый свидетель — Мэлани Голд, к которой я не могу даже подступиться, чтобы побеседовать.
— Может быть, нам повезет, — предположил Джордан. — Может, за предстоящие несколько месяцев она сломается, ее увезут в психушку и Пакетт признает ее неспособной давать показания.
Селена закатила глаза.
— Я бы не стала уповать на удачу, — произнесла она.
— Я тоже, — согласился Джордан. — Но чудеса случаются.
Селена кивнула и положила ноги на кофейный столик рядом с ногами Джордана.
— В одних чулках, — рассеянно заметила она, сжимая большие пальцы ног. — Когда я была маленькая, то думала, что так легче подкрадываться.
— Неудивительно, что ты стала частным детективом.
Она толкнула его ногой.
— А ты почему? — спросила она.
— Стал частным детективом? — ухмыльнулся он в ответ.
