«Самое время навести порядок», — отвечаю я, глядя, как белые обрывки медленно плывут в темной воде. Жду, пока последний исчезнет из виду, и тороплюсь. Домой.
Дверь распахивается, когда я еще иду по дорожке. Синие глаза на усталом лице кажутся огромными. Она кидается ко мне, и мы стоим на холоде, прижавшись друг к другу. Я рассказываю о Мэри. Руки Джулии обхватывают меня еще сильнее, пальцы впиваются в спину. Она молчит, лишь тихо постанывает, уткнувшись мне в грудь. Я целую ее волосы. Веду Джулию в дом. До самого вечера она не произносит ни слова.
А потом Джулия вспоминает мать. Минуту за минутой, день за днем. Как та бранила ее, когда веревочные качели оборвались и Джулия с размаху шлепнулась в грязь. Как они собирали яблоки, и Мэри стояла на верхней ступеньке стремянки, и на локте у нее висела большая корзина. Как зимой, когда за окном сгущалась холодная тьма, Мэри стояла у плиты в натопленной кухне и помешивала жаркое в огромной кастрюле. Как на нашу свадьбу она купила себе платье, а на следующий же день отнесла его в комиссионку. Как плакала на кухне, поникнув над грязными чашками, не зная, что дочь смотрит на нее в непритворенную дверь.
Джулия вспоминает и вспоминает, и воспоминания усмиряют боль.
— Так и думала, что найду тебя здесь.
Флорина ладошка в варежке хватается за мою руку. Алекс колотит по кусту палкой. Он не хотел подходить к реке, но я сказала ему, что это глупо. Марри молча смотрит на воду.
— Как же это случилось? — спрашиваю я. Мне весело.
— Она исчезла. Просто исчезла. — Марри в отчаянии хлопает себя по бедрам.
— Ну не совсем исчезла, — возражаю я. — Вон труба торчит, видишь, из воды высовывается верхушка дымохода. Да и крышу можно разглядеть. А вон и твой ботинок плывет!
Я смеюсь — впервые с тех пор, как умерла мама. Не могу удержаться. Она бы тоже посмеялась.
— «Алькатрас» утонул, — грустно произносит Марри, но я улавливаю в его голосе облегчение. — А ведь это мой дом.
Плохой дядя утопил папину лодку? — показывает Флора, скидывая варежки.
Все последние дни я не отпускаю дочь от себя ни на шаг.
Нет, солнышко. Лодка сама утонула, чтобы папа снова жил с нами.
Флора улыбается. Похоже, она довольна моим незатейливым объяснением. Если бы все было так просто.
— Это больше не твой дом, — напоминаю я Марри.
После похорон мы переехали в Нортмир. Дом в Или скоро продадут. На день рождения мамы, на Рождество, в любой день, когда мы почувствуем, что соскучились, мы навестим ее могилу. Принесем цветы, а дети что-нибудь сделают для нее в подарок.
Снова беру Флору за руку, и мы идем прочь от реки. Марри с Алексом бегут наперегонки, Флора рвется за ними, я отпускаю ее и оглядываюсь на торчащую из воды трубу. Прощай, «Алькатрас». Твой хозяин вернулся к нам.
Дома мы устроили ужин при свечах. Впервые за долгое время мы вдвоем. Разве что мамин призрак с нами. Дети у Надин. Она заявила, что им с Эдом нужно как следует набраться опыта, и наши дети теперь частенько торчат у них. Надин с Эдом собираются усыновить малыша. Заявление они уже подали, и скоро в их доме появится маленький человечек.
— Ну вот. — От блюда идет чудесный запас. — Думаешь, мама была бы довольна?
Кухню теперь не узнать. Я переставила всю мебель, а Марри установил посудомоечную машину. Мы многое хотим здесь поменять.
— Нет, — отвечает Марри, — она бы с ума сошла от злости.
Мы прислушиваемся к ее шагам. Вот она заглядывает в гостиную и ворчит, обнаружив там телевизор. Перемещается в комнату Алекса и возмущается музыкальным центром.
Да, переменам бы мама не обрадовалась. Ведь это мама. Но нам бы точно обрадовалась. В этом я не сомневаюсь. Ей было бы приятно, что в доме теперь живем мы.
— Она бы порадовалась за Бренну с Грэдином. И расстроилась бы из-за своих куриц…
Незадолго до знакомства с новой приемной семьей Грэдин нерешительно сказал, что хочет что-то рассказать мне. В последние дни парень очень изменился. Как-то резко повзрослел. Меня тревожило, что в глазах его вечно стоит какое-то странное выражение, затаенная печаль. Но после смерти мамы он вдруг успокоился, вспышек ярости как не бывало. Словно проклятие, которое тяготило его, спало, оставив о себе лишь память, печалью осевшую во взгляде.
Грэдин признался, что придушил маминых кур, одну за другой. После того как мама забросила свое хозяйство, куры так шумели, что не давали ему спать, и он не мог совладать с охватывавшей его яростью. Вскакивал ночами и гонялся за курами по двору. Он просто хотел их угомонить, но глупые создания почему-то умирали в его руках, от чего он еще больше свирепел. Меня окатило знакомое чувство вины. Во время всех этих ужасных событий про мамин птичник я попросту забыла, ничего удивительного, что несчастные птицы требовали еды. Я постаралась успокоить Грэдина, сказала, что теперь все в прошлом и лучше смотреть вперед, чем оглядываться назад. И что мама его обязательно простила бы. А парень-то не такой уж и пропащий, как казалось мне раньше.
Удивительно, но и Бренна присмирела, глядя на изменившегося брата. Нет, бунтарский дух из нее вовсе не выветрился, но она стала мягче. И перестала командовать Грэдином. Теперь они почти на равных.
Подростки перебрались в новую семью, но наша связь не прервалась. Мы частенько видимся. Кроме того, по выходным они теперь навещают свою несчастную мать. Я верю, что все у них сложится хорошо.
— Хорошо, — произносит Марри, наливая себе в стакан воды. Не знаю, что он имеет в виду — еду, подростков или нас? — Звонила Шейла. Есть новости.
После смерти мамы Марри заявил Шейле, что отказывается от дела Карлайла. И принялся ждать, когда она прикажет ему убираться из конторы. Но вместо этого Шейла приказала ему взять отпуск по семейным обстоятельствам. Наверняка израсходовала весь отпущенный на ее долю запас сочувствия.
— Ну?..
— Мне предложили стать партнером.
— Ого! — сдержанно говорю я. — Но?
— Никаких «но». Дик Порше уволился. Укатил с девушкой своей мечты в Сидней. И в понедельник я переберусь в кабинет с видом на город.
— Не знаю, как ты объяснил Шейле, почему отказываешься от дела, убедив при этом, что умеешь работать.
Марри смотрит на меня поверх стакана с водой. Я больше не боюсь его запоев, перепадов настроения, скандалов. Все в прошлом.
— Шейла все поняла.
Я не уточняю, что это значит. Вдруг вспоминается письмо, которое пришло, когда мы вернулись в Или. После ужина я отыскиваю его.
— Смотри, что пришло. — Достаю из конверта листок, провожу пальцем по подписи Марри. Она удостоверяет, что он получил мое заявление о разводе. И согласен.
