Когда имеешь дело с Хэлом, все объяснения суть рационализации постфактум. Он был строгим просиживателем брюк, избравшим в качестве девиза совет, данный Глубокой Глоткой Бобу Вудворду{742}: Следуй за деньгами. Он сделал эту надпись крупным кеглем{743} Sans-serif{744} и прикрепил её в своём офисе над плакатом с одним из «Всей Президенской Рати»{745}: Хэлом Холбруком{746} (ещё одним Хэлом!), стоящим в тени на автостоянке. Следуй за деньгами: этому его научили, как он любил говорить, пять его жён — равно богатых и независимых, — от каждой из которых он получил красивое урегулирование развода. Его нынешняя супруга была худосочным ребёнком раза в три младше него, с каштановыми волосами до пояса и загадочным взглядом, что считалось эталоном красоты четверть века назад. «У неё нет бабла; она выбрала меня за то, чем я владею, и когда получит от меня всё, этому наступит конец, — поведал Чамче Паулин в былые, более счастливые дни. — Ну и чёрта ль с того. Я тоже человек, в конце концов. На сей раз это любовь».
Хапуги множатся. Никакого спасения от них нынче. Разговаривая по телефону, Чамча обнаружил, что не может вспомнить имени девочки.
— Ты знаешь мой девиз, — сказал Паулин.
— Да, — нейтрально ответил Чамча. — Это верная линия для продукта.
Сам ты продукт, ты, сукин сын.
Когда он встретил Хэла Паулина на ланче в «Белой Башне»{747} (сколько лет назад? Пять, может, шесть), тот уже был чудовищем: чистым, самосотворённым образом, набором признаков, густо размазанных по телу, которое, по словам самого Хэла, «собиралось стать Орсоном Уэллсом{748}». Он курил абсурдные, карикатурные сигары, отказываясь, тем не менее, от любых кубинских марок из-за своей бескомпромиссно капиталистической позиции. Он носил жилет c Юнион-Джеком[136] и настоял на установке флага над своим агентством и над воротами своего дома; имел привычку наряжаться как Морис Шевалье{749} и петь на главных представлениях своим поражённым клиентам, украшая своё выступление соломенной шляпой и тростью с серебряным навершием; требовал оснастить первый замок Луары{750} телексами и факсами; и вызывал множество «интимных» ассоциаций, нежно называя Премьер-министра «Маргаритой с Лысой горы»{751}. Олицетворение филистимлянского триумфализма, говорящий со среднеатлантическим акцентом{752} Хэл заслужил славу творческой половины самого горячего агентства города, Партнёры Паулин и Лэнг. Подобно Билли Баттуте, он любил большие автомобили, которыми управляли большие шофёры. Поговаривали, что однажды, когда он гонял по высокоскоростной магистрали Корниш-лейн, дабы «разогреть» особо холодную семифутовую финскую модель, случилось небольшое дорожное происшествие: со стороны Паулина обошлось без повреждений, но, когда другой водитель в ярости выскочил из своей разбитой машины, он оказался даже выше, чем Хэл мог себе вообразить. Когда этот колосс навис над ним, Хэл опустил стекло и выдохнул со сладкой улыбкой: «Я настоятельно рекомендую вам развернуться и проваливать подальше; потому что, сэр, если вы не сделаете этого в течение ближайших пятнадцати секунд, я собираюсь убить вас».
Другие рекламные гении были известны своими работами: Мэри Уэллс{753} — своими розовыми самолётами «Бранифф»{754}, Дэвид Огилви — своими глазными повязками{755}, Джерри делла Фемина{756} своим «От тех замечательных ребят, что устроили вам Пёрл-Харбор{757}». Паулин, чьё агентство занималось дешёвой и бодрой вульгарщиной, всяческими задницами и танцами-шманцами, был известен в мире бизнеса этим (вероятно, недостоверным) «я собираюсь убить вас»: оборотом речи, доказавшим, таким образом, что парень действительно был гением. Чамча давно подозревал, что Хэл сам сочинил о себе эту историю, с её безупречными для всего мира компонентами — скандинавской снежной королевой, двумя головорезами, дорогими автомобилями, Паулин в роли Блофельда{758}, и ни одного 007{759} на сцене, — и распространил её, сознавая, что это полезно для бизнеса.
Ланч был способом отблагодарить Чамчу за участие в недавней шумно-хитовой кампании за диетическое питание «Слимбикс»{760}. Саладин был голосом бойкой мультяшной капельки: Привет! Я — Глория, печальная калория{761}. Четыре курса и множество шампанского в качестве презента, чтобы убедить народ в необходимости голодания. Как бедной калории заработать себе на жизнь? Благодаря «Слимбиксу» я осталась без работы. Чамча не знал, чего ожидать от Паулина. Его успех, во всяком случае, был неприукрашенным.
— Ты преуспел, — поздравил его Хэл, — для персоны с подкрашенными убеждениями. — И продолжил, не сводя глаз с лица Чамчи: — Позволь сообщить тебе некоторые факты. За последние три месяца мы убрали постер арахисового масла, поскольку он смотрелся бы лучше без чёрного ребёнка на заднем плане. Мы перезаписали джингл строительного общества, потому что Главный решил, что голос у певца был как у чёрного, несмотря даже на то, что тот был бел, как свежая простынь, и даже несмотря на то, что годом раньше мы использовали таки чёрного парня, не пострадавшего, к счастью для него, от душевных эксцессов. Нам сообщили из главной авиалинии, что нам нельзя использовать для их рекламы никаких черномазых, даже тех, которые на самом деле являются служащими авиалинии. Чёрный актёр пришёл ко мне на прослушивание, и у него на груди был значок Расового равенства{762}, чёрная рука, пожимающая белую. Я сказал ему: не думай, что ты получишь особую поддержку от меня, приятель. Врубаешься? Врубаешься, о чём я тут с тобой толкую?
Это чёртово прослушивание, подумал Саладин.
— Я никогда не ощущал своей расовой принадлежности, — ответил он.
Именно благодаря этому, когда Хэл Паулин основал свою продюсерскую компанию, Чамча попал в его «Список»; и именно поэтому, в конце концов, Максимильян Чужак смог пройти свой путь.
Когда «Шоу Чужаков» стало камнем преткновения для чёрных радикалов, они дали Чамче прозвище. Из-за того, что он учился в частной школе и находился в дружеских отношениях с ненавистным Паулином, он стал известен как «Коричневый Дядя Том Браун»{763}.
Очевидно, политическое давление на шоу усилилось в отсутствие Чамчи, руховодимое неким доктором Ухуру Симбой{764}.
