Деллен продолжала бросать платья на пол. Покончив со шкафом, она принялась за комод. На пол летели трусы, лифчики, нижние юбки, джемперы, шарфы. Пока вся эта красная одежда не легла ей под ноги, словно груда перезрелых фруктов.
— Ты трахалась с Джейми, Деллен? Я никогда конкретно не интересовался твоими партнёрами, но этот факт желаю прояснить. Наверняка ты прощебетала что-то типа: «На берегу есть пещера, в которой мы с Беном занимаемся сексом, я к тебе туда приду». Джейми не знал, что мы расстались. Решил, наверное, что ему представилась хорошая возможность для мести.
— Нет!
— Он отправился туда и трахнул тебя так, как ты хотела. Но перед этим напился какой-то дряни, или накурился марихуаны, или чего-нибудь ещё… ЛСД, экстези… смешал с алкоголем. Как только он сделал то, что ты просила, ты убежала, оставив его в пещере, а когда туда ворвался прилив…
— Нет!
— …тебя уже и след простыл. Ты своё получила, и к наркотикам это не имело отношения, тут была месть. Ты рассудила так: Джейми есть Джейми. Ему выгодно растрезвонить, что он тебя трахнул, и тогда эта информация дойдёт до меня. Но ты позабыла о приливе, о том, что вода может нарушить твои Планы.
— Это я сказала! — заорала Деллен.
Одежда кончилась, на пол кидать было нечего. Тогда она схватила настольную лампу и стала ею размахивать.
— Я рассказала всё, что знала. Ну что, счастлив? Это ты хотел от меня услышать?
Бен онемел. Он не думал, что у него больше не останется слов, но слов не было. Он не ожидал, что прошлое может чем-то его удивить, однако ошибся.
Би Ханнафорд и сержант Хейверс подошли к пекарне Кэсвелина. Рабочий день был в самом разгаре: готовилась продукция для местных пабов, гостиниц, кафе и ресторанов. От умопомрачительных ароматов кружилась голова.
— Умереть — не встать, — страстно пробормотала Барбара Хейверс.
Она пожирала глазами стоявшие в витрине подносы со свежей выпечкой, всё это великолепие, угрожающее холестерином и калориями.
— Что, соблазнительно? — спросила Би.
— Только посмотрите на это печенье. Полный отпад!
— Вы обязательно должны его попробовать, пока находитесь в Корнуолле. Лучше нашего нигде не найдёте.
— Непременно возьму на заметку.
Хейверс бросила прощальный взгляд на витрину и проследовала за Би в магазин.
Мадлен Ангарак обслуживала людей, стоявших в очереди, а Шер выносила из кухни подносы с продукцией и ставила их в стеклянные шкафы. В этот раз у них была не только сладкая выпечка. Шер выкладывала домашний хлеб, покрытый толстым слоем крошки и увенчанный розмарином.
Хотя Мадлен была занята, в конец очереди Би вставать не собиралась. Она извинилась перед покупателями и показала своё удостоверение.
— Прошу прощения, полицейское разбирательство. — Затем Би повернулась к Мадлен. — Несколько слов, мисс Ангарак. Здесь или в отделении, но безотлагательно.
Мадлен не стала спорить. Она обратилась к напарнице:
— Шер, встань вместо меня. — И со значением добавила: — Я скоро вернусь.
Этим она явно хотела что-то подчеркнуть: либо своё желание сотрудничать с полицией, либо намерение пригласить адвоката. Она надела куртку и вышла на улицу.
— Это инспектор Хейверс, — представила коллегу Би. — Она приехала из Скотленд-Ярда, помогает в расследовании.
Мадлен скользнула взглядом по Хейверс и снова посмотрела на Би.
— При чём тут Скотленд-Ярд?
В её голосе слышалось что-то вроде смущения и тревоги.
— Сами догадайтесь.
Би сочла полезным упоминание о Скотленд-Ярде. Эти два слова заставляют людей задуматься, вне зависимости от того, знают они доподлинно что-либо о лондонской полиции или нет.
Мадлен примолкла. Если она и удивилась тому, что представитель Скотленд-Ярда одет, словно жертва урагана Катрина, то никак это не показала. Хейверс вынула потрёпанный блокнот и что-то в нём записала. Вполне возможно, напомнила себе купить что-нибудь в пекарне перед отъездом в Кэсвелин — это не важно. Сам факт выглядел официально, вот что главное.
— Я не люблю, когда меня обманывают, — сообщила Би девушке. — Потому что я даром трачу время, приходится возвращаться, а это затрудняет расследование.
— Я не…
— Будьте добры, сэкономьте нам время во втором раунде нашей встречи.
— Не пойму, с чего вы взяли…
— Может, напомнить? В соответствии с вашими показаниями семь с половиной недель назад Санто Керн порвал отношения с вами. Вы заявили, что больше ничего не знаете. Однако выяснилось: есть ещё кое-что. Вам было известно, что Санто встречается с другой, и у вас это вызывало отвращение. Что вы на это скажете, мисс Ангарак?
Мадлен отвернулась. Видно было, что она лихорадочно соображает. Наверное, прикидывает, кто проболтался. Подозреваемых, скорее всего, у неё немного. Взгляд Мадлен упал на бакалею «Голубая звезда», и её лицо выразило удовлетворение, а затем и решимость. Должно быть, вспомнила об Уилле Мендике. Вот оно, слабое звено!
— Итак? — поторопила Би.
Сержант Хейверс красноречиво постучала по блокноту карандашом. Карандаш был обгрызенным, что и неудивительно: другого карандаша у такой женщины просто быть не может.
Мадлен снова посмотрела на Би. Смирившейся она не казалась. Напротив, была разгневана. Би подумала, что не так должен выглядеть человек, подозреваемый в убийстве.
— Санто меня бросил. Это правда. Я не врала. К тому же в беседе с вами я клятв не давала.
— Избавьте нас от толкования закона, — вмешалась Хейверс — Мы не снимаем эпизод фильма «Убить Билла». Вы солгали, смошенничали, станцевали польку-бабочку. Неважно. Перейдём к фактам. Я буду счастлива, инспектор будет счастлива, и, главное, можете мне поверить, вы будете счастливы.
Мадлен этот совет мало понравился. Она состроила недовольную гримасу, тем не менее изменила своё отношение, потому что, когда заговорила, история получилась другой.
— Ну ладно, это я порвала с Санто. Я подозревала, что он меня обманывает, и последовала за ним, чтобы всё узнать. Я этим не горжусь, но мне нужно было выяснить. Ну а когда выяснила, то покончила с ним. Мне было больно и неприятно от собственной наивности. К тому же я по-прежнему его любила, но всё же решилась на расставание. Вот и всё. Это правда.
— Так-так, — пробормотала Би.
— Куда вы за ним последовали? — спросила Хейверс и занесла карандаш над блокнотом. — Когда вы за ним последовали? И как? Пешком, на машине, на велосипеде, на ходулях «поуго»?[41]
— Вы сказали, что его обман вызвал у вас отвращение, — добавила Би, — что вам стало тошно. Вам отвратителен сам факт или что-то другое?
