— Я подумала, ты не захочешь ждать, — сказала Мэлани.
Майкл сглотнул.
— Чего ждать? — поинтересовался он.
Мэлани улыбнулась.
— Рагу.
Она встала, и разноцветное содержимое тарелок дрогнуло от спружинившего матраса. Мэлани подняла бокал с вином.
— Выпьешь?
Когда Майкл кивнул, она сделала глоток, а потом наклонилась его поцеловать. Вино попало ему на губы и полилось в рот.
Ему показалось, что он кончит прямо здесь и сейчас.
Они несколько месяцев не занимались с Мэлани любовью, с тех пор как умерла их дочь. Он бы содрогнулся от предложения разделить с ней ложе… но это была не Мэлани. За все годы совместной жизни Мэлани никогда первой не предлагала заняться сексом. Он подумал о вине, капающем ему в рот из ее рта, почувствовал, как возбуждается еще сильнее. Интересно, в какой книге она это вычитала?
И помимо воли рассмеялся.
Мэлани сверкнула глазами: посторонний человек, в отличие от прекрасно знавшего ее Майкла, никогда бы не заметил неуверенность, от которой на долю секунды у нее расширились зрачки. К ее чести — и к изумлению Майкла, — она поставила бокал, положила руки ему на затылок и притянула его голову для поцелуя.
Он почувствовал, как распахнулся халат, как ее соски прижались к его груди. Почувствовал, как ее язык проникает к нему в рот, а пальцами она гладит по затылку. А потом он почувствовал, как она опускает вторую руку между его ног и сжимает яички.
Она держала его за яички!
И тут он понял, почему Мэлани приготовила рагу, надела шелковый халат, занималась с ним любовью. Она не могла измениться за одну ночь. Ей что-то от него нужно.
Он поднял голову и отпрянул. Мэлани вскрикнула и открыла глаза.
— Что случилось?
— Это ты мне объясни, — пробормотал Майкл.
Он видел, что она пристально смотрит на него, заметил ее удивление, когда его пенис обмяк у нее в руке. Она сжала сильнее, ему даже стало больно, а потом отпустила. Запахнула полы халата.
— Ты собираешься выступить свидетелем со стороны защиты, — прошипела она. — Твоя дочь мертва, а ты хочешь поддержать ее убийцу.
— Вот оно что! — скептически усмехнулся Майкл. — Неужели ты решила, что если трахнешь меня, то я передумаю?
— Не знаю! — выкрикнула Мэлани, хватаясь за голову. — Я подумала, что ты не станешь этого делать, потому что будешь в долгу передо мной!
Майкл недоуменно уставился на жену: неужели для мужа, с которым прожила в браке двадцать лет, она решила использовать секс как оплату в рассрочку, вместо того чтобы просто дарить радость? Испытывая непреодолимое желание ранить Мэлани так же сильно, как она ранила его, Майкл изобразил на лице недоумение.
— Ты себе льстишь, — бросил он и вышел из комнаты.
Он был голым, но это не имело значения. Он обошел вокруг дома, направляясь к лестнице, ведущей в ветеринарный кабинет. Там он переоделся в зеленую униформу хирурга, которую иногда надевал во время операций, и сел за письменный стол. Он слышал, как в кухне тарахтит посудой Мэлани.
Руки дрожали, когда он схватил телефонную трубку и принялся набирать номер.
Гас вошла в ресторан «Счастливая семья» и сразу же направилась к угловой кабинке, которую они раньше занимали, когда ужинали здесь по пятницам. Майкл сидел в зеленом хирургическом костюме и пил, похоже, неразбавленную водку.
— Майкл! — окликнула она, и он поднял голову.
Гас и раньше видела это выражение лица, но не могла сказать, что оно означает. Затуманенный взгляд, опущенные уголки рта…
Ей потребовалась секунда, чтобы понять: это отчаяние, такое же выражение лица было у Криса, прежде чем он натянул на себя маску безразличия.
— Ты пришла, — пробормотал Майкл.
— Я же обещала, что приду.
Он позвонил ей домой — начнем с того, что сильно рисковал! — и умолял о немедленной встрече. Пытаясь припомнить знакомое место, где бы в это время дня было немноголюдно, она предложила китайский ресторанчик. Лишь приехав сюда, для начала солгав Джеймсу и Кейт, она поняла, насколько тут все пронизано воспоминаниями.
— Дело в Мэлани, — сообщил Майкл.
Глаза Гас расширились.
— С ней все нормально?
— Не знаю. Думаю, все зависит от того, что считать нормой, — ответил он и рассказал о случившемся.
Когда он закончил, Гас сидела пунцовая. Она вспомнила, как совсем недавно за чашечкой кофе смеялись с Мэлани, обсуждая ширину в сравнении с длиной и тому подобные подробности касательно секса, который в данную минуту казался сродни утешению.
— Что ж, — откашлялась она, — ты понимал, что рано или поздно она узнает о твоем решении выступить свидетелем.
— Понимал. Но меня расстроило не это. — Он взглянул на Гас и задумался. — Понимаешь, весь этот ужас коснулся нас обоих. Я всегда считал, что если случится что-то плохое, то мы сплотимся. Вместе переживем трудности. — Он опустил глаза на подставку под горячее с веселым рисунком, изображение китайского календаря в форме колеса: год крысы, год быка, год лошади. — Ты знаешь, каково это — отдавать всего себя человеку, всего без остатка, пока уже нечего будет давать, а потом понять, что ему нужно совершенно другое?
— Да, — просто ответила Гас. — Знаю.
Она потянулась через стол и похлопала Майкла по руке. И каждый задумался о своем: о Мэлани, о Джеймсе, о том, как тонкий ручеек, разделяющий людей, за одну ночь может развести их навеки.
Они продолжали держаться за руки, когда подошел официант, чтобы принять заказ.
— Миссис! Мистер! — шумно обрадовался он, и на его лице засияла широкая улыбка.
Гас с Майклом отпрянули друг от друга.
— Сколько лет, сколько зим вы у нас не ужинали! — пропел он на пиджине[11]. — Когда же придет вторая пара?
Гас замерев смотрела на официанта. Первым решился Майкл.
— Нет, — улыбнулся он. — Мы не женаты. То есть не муж и жена.
Гас кивнула.
— В браке с теми, другими, которых сейчас нет… — сказала она и осеклась, потому что официант продолжал блаженно улыбаться, не желая или не умея понять.
Майкл постучал пальцами по меню.
— Курицу с брокколи, — сделал он заказ. — И еще водки.
В неловком молчании, которое повисло над столом, после того как исчез официант, Гас спрятала руки под стол — у нее до сих пор шумело в ушах от прикосновения Майкла. Тот постучал палочкой для еды о край водочной стопки.
— Он решил, что мы с тобой…
— Да, — подтвердила Гас. — Смешно.
Она не отрывала взгляда от подставок под горячее, от удивительного китайского календаря, и задавалась вопросом: а что, если не только официант подумал, что они поменялись супругами? В конечном счете, подобная ошибка допустима: любой, кто за эти годы видел Хартов с Голдами, знал о взаимоотношениях между ними четырьмя, мог прийти к такому же выводу.
