– Так быстро он у тебя не появится, можешь мне поверить. Просто остынь пару часов и хорошенько обо всем подумай.
Я повесила трубку и села на кровать. Я не знала, что мне делать. Идея вернуться в Нью-Йорк из-за того, что у меня разбито сердце, была мне ненавистна – это казалось проявлением слабости. Обессиленная, я упала на подушку.
Проснулась я оттого, что под ухом у меня зазвонил гостиничный телефон. От этого резкого звука я подпрыгнула чуть ли не до потолка. Сев на кровати, я уставилась на аппарат, который все звонил и звонил. Интересно, сколько я проспала. Час? А может, трое суток? Вряд ли это Томас: он бы позвонил мне на мобильный. Хотя, может, и нет. Я подождала, пока сработает переадресация на голосовую почту. Когда я начала проверять сообщения, оказалось, что это была Уэй.
«Джулия! Я в данный момент провожу вечеринку с караоке для крупных китайских бизнесменов прямо в вашем отеле. Проходит все это в гостиной на восемнадцатом этаже! Вы со своим парнем обязательно должны прийти!» И, разумеется, ее характерный смех в конце.
Похоже, для этого человека вечеринки никогда не заканчиваются. Меня уже раздражало в Уэй все – за исключением того, что она назвала Томаса моим парнем. Как можно все время так беззаботно веселиться, словно тебе нет дела до остального мира? Она что, не знает, что ее часы сочтены? Что в один прекрасный день ей вдруг стукнет сорок или пятьдесят, и тогда все может показаться не таким уж и веселым? Что она может оказаться одинокой бездетной женщиной, и все это в стране, которая, хоть и считается социалистической, но все же предлагает каждому заботиться о себе самому? Я не была уверена, что Уэй в курсе всех этих нюансов, и по каким-то непонятным причинам – спишем это на временной сдвиг из-за перелета или на тот факт, что Томас окончательно ушел из моей жизни, совсем ушел, – я решила, что просто обязана открыть ей глаза на то, каково на самом деле быть одной.
Напялив на ноги тапочки из махровой ткани, которые были в номере, я схватила пластиковую ключ-карту, вышла, порывисто проследовала по коридору и вошла в лифт. Там оказалось двое симпатичных мужчин-европейцев, которые болтали друг с другом, но потом вдруг дружно уставились на мои ноги. Думаю, они никогда раньше не видели, чтобы по этому отелю кто-то разгуливал в мягких домашних тапочках. Я вышла на восемнадцатом этаже – как и они. Далее я проследовала за ними в большую комнату, расположенную прямо напротив лифта, которая называлась «бизнес-люкс». На сегодняшний вечер она была переоборудована под гостиную с караоке, с зеркальным шаром под потолком и большим экраном. Здесь было множество молодых женщин в модных нарядах и бизнесменов, китайцев и мужчин с Запада, которые выпивали и непринужденно общались с девушками.
Уэй стояла на установленной там небольшой сцене и пела по-китайски, в то время как аппаратура караоке воспроизводила на экране слова на фоне видеоролика – мужчина и женщина брели вдоль журчащего ручья. Я, конечно, не знаю точно, о чем была эта песня; дайте попробую угадать – о любви? А вы как считаете? Как только Уэй закончила петь и все зааплодировали, я вылетела на маленькую сцену и стала прямо рядом с ней. Обведя взглядом море китайских двадцатилетних красоток и любующихся ими мужчин в деловых костюмах, я решительно выхватила микрофон из рук Уэй.
– Я просто хочу сказать вам, юные леди, что вы должны хорошенько подумать о том, что делаете, – громко произнесла я в микрофон.
Все тут же перестали разговаривать, чтобы поглазеть на ненормальную. Уэй тоже смотрела на меня, прикрывая губы рукой, чтобы скрыть улыбку.
– Вам кажется, что впереди у вас вечность, что это весело – быть свободной и независимой. Вы думаете, что у вас большой выбор, но на самом деле это не так. Вы не всегда будете окружены мужчинами. И не всегда будете молоды. Вы станете старше и начнете лучше понимать, чего вам хочется в действительности. И когда вы оглядитесь по сторонам, вдруг окажется, что мужчин, из которых можно было бы выбрать, все меньше и меньше. Вы будете не только одиноки, но еще и бездетны. Поэтому вам следует понимать, что у того, что вы делаете сейчас, есть определенные последствия. И это очень серьезные последствия!
Никто не произнес ни слова. Ясное дело, все они считали меня сумасшедшей. Я сунула микрофон обратно в руки Уэй. Она, прикрыв ладонью рот, смеялась.
– Ох, Джулия, какая же вы забавная! Ужасно забавная!
Тем временем в Штатах
В тот день, когда Руби должны были искусственно оплодотворить, рядом не нашлось никого, кто смог бы пойти вместе с ней. Ситуация крайне угнетающая, что тут скажешь. Вдобавок, к этому моменту Руби разнесло, она стала толстой. Грудь набухла так, как будто Руби уже была беременна. Ей казалось, что если сейчас ткнуть ее иголкой, из нее фонтаном брызнет вода, и к своей привычной форме она вернется, только когда все это из нее выльется. Последние три дня Руби была очень взвинчена и связывала это состояние с гормонами. Но будем откровенны: в такой же мере это можно объяснить невеселыми мыслями о том, что сперму вводить ей будут через шприц и следующие девять месяцев она, вероятно, проведет в одиночестве. Это, конечно, просто мои догадки.
В больницу Руби должна была сопровождать ее близкая подруга Соня, но в последний момент она не смогла, потому что у нее заболела дочка. Серене Руби звонить не стала, потому что та рассказывала ей о непростой обстановке у нее на работе и лишний раз дергать ее не хотелось. Руби набрала Элис, но та не взяла трубку. Конечно, Руби могла бы обратиться к своим друзьям-гомикам, но она до сих пор злилась на них. Оставалась Джорджия. Правда, они были не так уж хорошо знакомы и Руби считала Джорджию немного ненормальной, но в такой ситуации, наверное, лучше, если рядом с тобой будет хоть какой-то знакомый человек, пусть даже и с приветом, чем не будет вообще никого, правда? Впрочем, Руби сомневалась.
Но затем она живо представила себе альтернативный вариант: она садится в такси, едет в клинику, ложится на стол, получает полный шприц спермы, а затем ловит такси, чтобы вернуться домой. И все это в одиночку. Поэтому Руби быстро сняла трубку и позвонила Джорджии. Элис рассказывала той о ежедневных инъекциях гормонов, так что для нее это совсем уж неожиданностью не оказалось и она сразу же согласилась. Джорджии ужасно хотелось найти себе какое-то занятие, чтобы как-то отвлечься от непрестанных мыслей о грядущем разбирательстве с Дейлом насчет опеки над детьми и визита к ней домой назначенного судьей социального работника, который должен был прийти сегодня во второй половине дня. Дети были в школе, а не дома, и присмотра не требовали, так что Джорджия вполне могла для разнообразия заняться чужими проблемами.
