Виктория Платова - Stalingrad, станция метро

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 110

Елизавета не собирается бороться ни за какого самца, она сама — свободный человек.

— Нет, мы не встречаемся. Мы просто… друзья, — говорит она Шалимару.

— Прекрасная новость. Тебе действительно пора, Лайза? — Шалимар сама кротость.

Если Елизавета проблеет «нет» — получится откровенная лажа, ведь пять минут назад она настаивала на том, что должна уйти. Елизаветино «нет» будет выглядеть мелочно и недостойно, как будто она испугалась, что инопланетный дельфин переметнется к Шалимару и решила проконтролировать ситуацию.

Контролировать ситуацию больше невозможно.

— Я пойду. Всем пока. Хорошего вечера. Удачной охоты.

Ну и плевать, плевать, убеждает она себя, толкая дверь кафе. Плевать, но лучше бы инопланетный дельфин существовал только в ее воображении, лучше бы параллельные реальности никогда не пересекались, хотя Илья и утверждал обратное.

Тогда бы ей не было так больно, как больно сейчас. Счастье было ярким, но недолгим, как выражается Праматерь. Но кто сказал, что ты создана для счастья, Элизабэтиха, рикиси Онокуни? Ты создана для того, чтобы маленькие испуганные дети брали тебя за руку. Разве не в этом твое предназначение?

В этом, конечно же, в этом.

Начинает накрапывать дождь, такой же достоверный, как и тот прошлый снег. И скоро зажгутся фонари, и сумрачный город смягчится, и придется заново придумывать, чем занимать третью пятницу месяца.

Елизавета больше не собирается встречаться с Шалимаром. Никогда. Потому что встречаться с Шалимаром с сегодняшнего дня означает встречаться и с… С человеком, имени которого она никогда больше не произнесет вслух.

Ну их, этих инопланетных дельфинов!

Увидишься с ними на мгновение, а потом страдаешь полжизни. Самые бесполезные и вероломные животные на свете.

— Эй! — кричит Елизавете инопланетный дельфин. — Подожди меня!..

Секунда — и вот он уже идет рядом с ней, высоченный, красивый, беловолосый, с маленьким серебряным колечком в ухе, с оторванной пуговицей на куртке.

— Правда, что ты ждала ее полтора часа?

— Правда.

— Я бы и трех минут на нее не потратил.

Елизаветино сердце кувыркается в груди, оно совершает самые немыслимые кульбиты — почти как дельфин в океане.

— Обещай, что ты повременишь с выводом о том, что мы просто друзья.

— Хорошо, — справиться с сердцем нет никакой возможности, но Елизавета и не хочет справляться.

— Обещай, что ты расскажешь мне о себе.

— С начала или с конца?

— Можно с середины. Ты обещаешь?

— Да. Но и ты обещай, что расскажешь о себе.

— Что именно ты хочешь знать обо мне?

Что она хочет знать об инопланетном дельфине? Все. В ее голове роится масса вопросов к нему, неизвестно, с какого начать.

— Расскажи про блокнот. Про Молескин.

— Я купил его вчера, в одном магазинчике на Подковырова, рядом с Большим Проспектом. «Лавка художников», может быть, знаешь?

Елизавета радостно трясет головой — она понятия tie имеет о магазинчике «Лавка художников» на Подковырова, рядом с Большим.

— Там их было несколько, этих Молескинов. Две Барселоны, два Лондона, Прага и три Амстердама.

— Но ты взял Париж.

— Мне как раз достался последний.

— А ты был в Париже?

— Нет, но очень хочется съездить. Теперь еще больше, чем раньше.

— Почему?

— Из-за тебя. Ты поедешь со мной? Как-нибудь?

— Все, кого ни спроси, рвутся в Париж. Наверное, это очень романтичный город…

— Не знаю. Меня в Париже интересует только одно место.

— Какое?

— Никогда не догадаешься, — инопланетный дельфин улыбается, и это самая удивительная, самая обаятельная улыбка, которую Елизавета когда-либо видела. — Станция метро «Сталинград». Представляешь — в Париже есть наш Сталинград!..

— Представляю, — Елизавета радостно трясет головой. — Квадрат А-3, синяя ветка. Между станциями «Ле Шапель» и «Колонел Фабиен». Я права?

— Точно! Так во всяком случае написано в Великом Молескине, — рука у дельфина теплая, а пальцы так и вовсе горячие, и Елизавету не покидает ощущение, что они тоже улыбаются. — Так мы идем в киношку?..

— Лучше в парк аттракционов, а потом в киношку.

— В тот самый парк?

— В тот самый.

— Тогда нам придется ждать зимы. Это долго.

— Чтобы не было так долго, давай и вправду скатаемся на метро Сталинград. Но ты ведь и не торопишься?

— Нет. Теперь — нет.

Спасибо тебе, Карлуша!.. Ты самый лучший папа на свете. И ты прислал замечательного парня: тоже — самого лучшего на свете. Но даже если его прислал не ты — все равно спасибо. Разве можно желать большего? Только одного — чтобы парижскую станцию метро «Сталинград» вдруг не переименовали. И чтобы хоть где-нибудь в городе шла киношка с Бельмондо.

…Они были иностранцами.

Тэ.Тэ. сама была иностранкой в этой стране, но и они — тоже.

Серые длинные фартуки, черные рубашки, обязательный бордовый галстук как деталь униформы — официанты здесь безукоризненные и очень старательные. Не то, что в Париже и еще некоторых местах на побережье, и особенно в Довиле. Там официанты — ленивые и к тому же ловчилы. Так и норовят обсчитать, урвать побольше чаевых. А эти — старательные. Наверное, потому, что иностранцы. Скорее всего — поляки. Или чехи. Когда они говорят между собой, кажется — еще одно маленькое усилие, и ты все поймешь. Но нет, ни черта не ясно. Этимология названия заведения тоже не совсем ясна — «Liola», что это за «Liola» такое?

Что-то итальянское.

Официантов трое — парень и две девушки. Коротко стриженая брюнетка особенно мила и предупредительна, у рыжей к тем же достоинствам добавлено еще одно: она обладает потешной физиономией героини итальянских кинокомедий. Тех самых скабрезных кинокомедий, которые обычно идут по федеральным каналам после трех ночи. В интерьере довольно эксцентричного бара «Liola» итальянское кино тоже присутствует. Но представлено совсем другими героями: фотография Софи Лорен, фотография Моники Витти, фотография Марчелло Мастроянни. И еще — пышногрудой, несколько вульгарной, но запоминающейся блондинки — интересно, итальянская она актриса и актриса ли вообще?..

Будь здесь Лева — он все бы быстренько объяснил.

Еще и посмеялся бы над ее киношной необразованностью, позор тем, кто не знает о существовании Моники Витти. Им не повезет в жизни, вот увидишь.

Тэ.Тэ. прекрасно осведомлена о ее существовании, но особого счастья это не принесло.

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 110