Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 153
— Ну, это не мой случай, — усмехнулась Ширли. — Моя жизнь — череда несовершенных и алогичных событий. Если снять по ней мелодраму, зрители лили бы слезы в три ручья, а я ненавижу вызывать жалость.
Она замялась, словно сказала лишнее.
— А как там дела с мадам Бартийе?
— Это означает, что ты больше не хочешь ни о чем говорить? — вздохнула Жозефина. — Сменила тему. Разговор закончен.
— Я устала, Жози. Хочется передохнуть… Я так счастлива, что вернулась, ты даже не представляешь.
— И все-таки тебя видели по телевизору. Что ты скажешь на это Максу и девочкам?
— Что у меня есть двойник при английском дворе.
— Никто не поверит: они нашли в Интернете фотографии Гэри с Уильямом и Гарри! Один старый слуга…
— Он не смог продать эти фотографии прессе, вот и выложил в Интернет. Но я буду все отрицать, буду говорить, что одного маленького мальчика очень трудно отличить от другого маленького мальчика. Поверь, я сумею выпутаться. Бывало и хуже. Много хуже!
— Наверное, тебе кажется такой скучной моя тихая жизнь…
— Эта история с книгой грозит сильно ее усложнить. Стоит только начать врать и мошенничать, как тут же влипаешь во всевозможные истории.
— Знаю. Иногда меня это пугает.
Чайник засвистел, крышка заплясала под давлением пара. Ширли встала заварить чай.
— В «Фортнам энд Мейсон» я купила чай «лапсанг сушонг». Сейчас мы его попробуем, и ты скажешь, как он тебе.
Жозефина смотрела, как она с чисто английской серьезностью проводит чайную церемонию: ополаскивает кипятком заварочный чайник, чайной ложечкой отмеряет чай, наливает кипяток, ждет, когда заварится.
— А в Англии и в Шотландии одинаково заваривают чай?
— Я не шотландка, Жози. Я самая что ни на есть чистокровная английская леди.
— Но ты мне говорила…
— Мне это показалось более романтичным.
Жозефина хотела спросить, о чем еще она лгала, но сдержалась. Они с наслаждением пили горячий чай, беседуя о детях, о мадам Бартийе и ее виртуальных романах.
— Она хоть чуть-чуть помогает тебе материально?
— У нее нет ни гроша.
— Ты хочешь сказать, что покупаешь жратву на всю компанию?
— Ну да…
— Слишком ты добрая, это точно, — сказала Ширли, щелкнув ее по носу. — Она хоть убирается? Готовит? Гладит?
— Увы, нет.
Ширли пожала плечами, а потом опустила их, тяжко вздохнув.
— Я провожу большую часть времени в библиотеке. Ходила в кино с человеком в синем пальто. Он итальянец, зовут его Лука. Все такой же молчаливый. В каком-то смысле меня это устраивает. Надо прежде книгу закончить…
— А ты далеко продвинулась?
— Я сейчас на четвертом муже.
— И кто он?
— Пока не знаю. Мне хотелось бы, чтобы она пережила бурную страсть! Именно земную, физическую страсть.
— Как Шелли Уинтерс и Роберт Митчем в «Ночи охотника»? Она хочет его, как безумная, и он отталкивает ее… и она желает его еще больше. Он выдает себя за пастора и прячется за Библией, чтобы скрыть свою алчность. Когда она пытается соблазнить его, он читает ей мораль и отворачивается от нее. А в конце концов убивает. Он воплощенное зло…
— Это подходит… — сказала Жозефина, сжимая в руках чашку с чаем. — Он будет проповедником, будет ездить по деревням, она встретит его, безумно влюбится, он женится на ней, завладеет ее золотом и замком и попытается ее убить, а сына возьмет в заложники… Флорина в опасности! Но тогда он не сможет сделать ее богатой…
— А ты напиши, что он уже ограбил кучу вдов и где-то спрятал свою добычу, а она получила все после его смерти.
— Лука уже говорил мне про этих любителей проповедовать…
— Ты призналась ему, что пишешь книгу? — с беспокойством спросила Ширли.
— Нет… но одну глупость я все-таки сделала.
Жозефина рассказала, как она случайно проговорилась о книге, когда ходила с ним в кино. Неизвестно, раскрыл ли он ее секрет.
— Ты будешь последним человеком, который узнает мою тайну, — улыбнулась Ширли. — Сама видишь, тебе ничего нельзя доверить.
Жозефина смущенно опустила глаза.
— Надо мне прикусить язык, когда выйдет книга…
— Я думаю, Ирис сумеет сосредоточить все внимание на себе. Тебе и крошечек не оставит… А кстати, как поживает Ирис?
— Готовится к великому дню… Время от времени читает то, что я пишу, просматривает книги, которые я ей рекомендую. Дает мне советы. Она хотела, чтобы я описала большую сцену бунта парижских студентов: бритые черепа, сверкающие ножи. Студенты в то время были из числа духовенства, и на них не распространялась светская власть. Король ничего не мог против них сделать, они подчинялись лишь Божьему правосудию и злоупотребляли этим, что очень осложняло поддержание правопорядка в Париже. Они совершали преступления совершенно безнаказанно. Воровали, убивали. Никто не мог их судить и покарать.
— Ну и?
— Мне кажется, я как большая воронка: слушаю все, собираю анекдоты, маленькие детали из жизни, и все сливаю в книгу. Прежней Жозефиной мне уже не бывать. Я меняюсь, Ширли, я очень меняюсь, даже если это и не сразу заметно!
— Эта история раскрывает для тебя жизнь. Она увлекает тебя туда, где ты никогда не бывала…
— А главное, Ширли, я больше не боюсь. Раньше я всего боялась. Пряталась за Антуана. За свою диссертацию. За собственную тень. А теперь я разрешаю себе вещи, которые запрещала раньше, я двигаюсь вперед и вверх!
Она как-то по-детски засмеялась и закрыла лицо рукой.
— Надо мне набраться терпения, пусть эта новая Жозефина подрастет и займет все место внутри меня и отдаст мне все свои силы. Пока я учусь… Я поняла, что счастье — не скучная жизнь без происшествий, без ошибок, без бурных событий. Счастье в борьбе, в преодолении, в сомнении, в движении — вперед, назло всем! Раньше я никуда не двигалась, раньше я спала. Меня несло по течению, спокойно, безмятежно: муж, дети, работа, быт. А теперь я научилась бороться, искать и находить решения, брать себя в руки — и я лечу вперед, Ширли. В детстве я повторяла то, что говорила мама, я видела мир ее глазами, а потом — глазами Ирис. Я считала ее такой умной, такой блестящей… Потом был Антуан: я подписывала все, что он мне скажет, подстраивалась под его жизнь. Даже с тобой, Ширли… Мне достаточно было знать, что ты моя подруга, это меня успокаивало, я говорила себе, что раз ты меня любишь, значит, я хорошая. Теперь все кончено. Я научилась думать сама, ходить сама, биться в одиночку…
Ширли слушала Жозефину и думала о той маленькой девочке, которой она когда-то была. Такой уверенной в себе. Нахальной, даже высокомерной. Однажды, когда гувернантка гуляла с ней в парке, она отпустила ее руку и убежала. Ей было тогда лет пять. Она бродила, смакуя чудесное ощущение свободы, радуясь, что может бегать вприпрыжку и мисс Бартон ее при этом не одернет, не станет ворчать, что приличная девочка должна ходить размеренно и чинно. Полицейский спросил ее, не потерялась ли она. Она ответила: «Нет, это моя гувернантка заблудилась, поищите лучше ее!» Ей никогда не было страшно. Она твердо держалась на ногах. Только потом все испортилось. Она прошла путь, обратный пути Жозефины.
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 153
