Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129
На последнем километре, в Париже, где, согласно электронному табло, воздух был «достаточно чист», осознал, что всю дорогу туда он был одержим смертью, а на обратном пути ошеломлен жизнью.
Одно лицо наложилось на другое, и буква, что соединила их имена, потрясла его окончательно.
Правила тут не работали, а вот с судьбой, и на слух понятно, попробуй поспорь-ка.
2
Поехал в офис. Чуть не взорвался, обнаружив, что свет не выключен. Смирился. В другой раз побесится. Поставил мобильник заряжаться, нашел свою дорожную сумку и наконец-то переоделся. Пока возился с одной из штанин, оглядел стопку писем, ожидавших его на столе.
Затянул ремень и сразу включил компьютер. Дурные новости позади, остальное — лишь неприятности, а неприятности ему теперь по барабану. Все их новые нормы, их «Гренель окружающей среды»,[249] их законы, их лицемерные указы во спасение обескровленной планеты, их расценки, сметы, проценты, выводы, апелляции, рекламации, прокламации — все это лишь пена, пена и ничего более. Ведь среди нас живут люди, люди иного рода, которые при встрече всегда узнают друг друга и которые посвятили его в свою тайну.
Правда, он к их числу не принадлежал. Смелости не хватило и он постарался избавить себя от каких бы то ни было страданий. Только вот оно что. Он больше не мог не знать об их существовании. Анук подкинула ему мертвую птичку, а он добрался аж до курятника…
Вернулся разбитым, зато пряностей и золота — полные трюмы.
Пусть останется без награды картограф, пусть не примут его ко двору, но пусть уж ему будет дозволено все это переплавить в свинец.[250]
Не рассказ о ее жизни так поразил его, а то, что она сказала, обращаясь к его тени.
Может быть, он никогда туда не вернется, никогда не попрощается с ней, не узнает, успел ли Самюэль натренировать осла, и не услышит голоса Недры, но совершенно очевидно одно: что и уехать оттуда он тоже уже не сможет.
Отныне, где бы он ни был и чем бы ни занимался, он будет с ними, будет идти вперед с открытыми ладонями.
Анук было глубоко наплевать, где разлагаться: здесь или там. Ей и вообще было плевать на все, кроме того, что она только что ему подарила, а у себя отобрала.
Говоря словами Кейт, ему ведь все равно ничего не добиться, потому что своим кумирам он и в подметки не годится, детей нет, умрет «в безвестности», но отныне все-таки будет жить. Да, жить.
Вот он, его главный приз, спрятанный под паштетами и колбасой.
В таком лирическо-колбасном настроении просмотрел мейлы и принялся за работу.
Через несколько минут встал и подошел к стеллажу
Отыскал словарь красок и цветов.
Одна мысль не давала ему покоя еще с того, первого костра…
Венецианский: цвет волос с оттенками «красного дерева». Краска: венецианский белый — Бледность подчеркивает красоту златокудрых венецианских красавиц.
Так он и думал…
Заодно посмотрел в словаре, что такое «шамберьер».
Ты прав, дорогой, — никуда ты оттуда не уехал…
Пожал плечами и уже всерьез взялся за работу. Сплошные проблемы. Ерунда! Теперь у него под рукой «Длинный хлыст для дрессировки лошадей в цирке и на манеже».
До семи вечера занимался делами, потом отдал машину и отправился домой пешком.
Надеялся кого-нибудь там обнаружить… Оба автоответчика, которых он об этом спросил, ответить ему ничего не смогли.
Все еще напряженный, шел по улице Патриархов.
Проголодался и мечтал услышать звон колокола вдалеке…
3
— Не целую, я сделала себе маску, — предупредила она его, едва шевеля губами. — Ты не представляешь, как я устала… Все выходные с этими истеричками-кореянками… Пожалуй, приму ванну и лягу спать…
— Ужинать не будешь?
— Нет. Пришлось тащиться в «Риц»[251] и я переела. А как ты? Все в порядке?
Не подняла головы. Растянулась на диване, листала американский Vogue.
— Ты только посмотри, какая пошлятина…
Нет, Шарлю вовсе не хотелось смотреть.
— А где Матильда?
— У подруги…
Схватился за ручку двери и неожиданно… впал в уныние.
Стоял на пороге кухни, спроектированной специально для них одним приятелем Лоранс, дизайнером, творцом пространств, криэйтером объемов, специалистом по свету и прочей ерунде.
Фасады из светлого клена, широкие хромированные пилястры, доломитовая столешница с врезанной мойкой, раздвижные дверцы, встроенный холодильник, плита, духовка, вся техника от Miele, вытяжка, кофемашина, винный бар, пароварка, ну и все, что полагается.
О да. Она была хороша…
Правильная, светлая, чистая. Красиво, как в морге.
Проблема лишь в том, что есть было нечего… Дверца холодильника забита баночками с кремами, пенками, сливками и молочком, но, увы, не с лугов Изиньи… а совсем с другого Луга, того, что с заглавной буквы[252]… Еще: Coca light, йогурты 0 %, полуфабрикаты в вакуумной упаковке и замороженные пиццы.
Правда Матильда завтра улетает… А это она задавала ритм тому немногому, что здесь все еще жарили и варили… Лоранс готовила только для гостей, но гости похоже все перевелись из-за непредсказуемого графика ее работы и его постоянных командировок…
Теперь все сводилось к оплате счетов…
Но поскольку он только что твердо решил не печалиться больше о всякой ерунде, то достал свежий номер Moniteur[253] и пошел ей сказать, что перекусит в ближайшем кафе.
— Постой… — сморщилась маска, — а что это с тобой стряслось?
Наверное, вид у него был удивленный, потому что она добавила:
— Ты подрался?
— А… Ты об этом?
Это было так давно… В другой жизни.
— Да нет, я… На дверь налетел…
— Ужас какой!
— О… Бывает и хуже…
— Я про голову!
— Аа…
— Ты уверен, что все в порядке? Вид у тебя странный…
— Я голоден… Ты идешь со мной?
— Нет. Я же тебе сказала, что с ног валюсь…
Пролистал свой еженедельный «молитвенник», смакуя антрекот, и заказал еще одно пиво, чтобы доесть картошку «фри», размокшую под беарнским соусом. Ел с удовольствием и с интересом, как-то п-новому, взглянул на страницы тендеров. Усталость как рукой сняло — то ли у Алексиса выспался, то ли в Ле Веспери.
Попросил кофе и встал, чтобы купить пачку сигарет.
Но перед кассой повернул обратно.
Из солидарности.
Больше не курить — всего лишь способ запутать самого себя в причинах своей тоски. Больше не курить, это как клин клином вышибают.
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 129
