Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 116
Пока Кристина включала лампы, Дена ее как следует рассмотрела. Она была совсем не такой, как представляла себе Дена. Старомодное серое платье, жемчужные бусы. Дена почему-то ожидала увидеть блондинку поярче, попестрее. Женщина была сдержанна в речах и манерах. Она казалась моложе своего возраста и до сих пор была очень привлекательна.
Кристина села напротив и задала неизбежный вопрос:
— А теперь скажи, где Марион? Как у нее дела?
Будучи хорошим интервьюером, Дена хотела дать ей побольше поговорить, прежде чем раскрыть карты, и ответила вопросом на вопрос.
— Сколько прошло времени с тех пор, как вы виделись?
— О-о, много. Мы как-то потеряли друг друга… — Она не закончила предложение, потому что тут до нее впервые дошло. — Погоди-ка… Мне знакомо твое лицо. Ты Дена Нордстром!
Дена улыбнулась:
— Да.
Кристина откинулась на спинку дивана.
— Так это ты? Ты выросла и стала Деной Нордстром? И хочешь сказать, что это тебя я столько лет разыскивала? Ох, просто не верится! — Она засмеялась. — Неудивительно, что ты мне показалась знакомой, ведь я на тебя столько смотрела по телевизору. — Кристина покачала головой. — И после стольких лет ты обо мне вспомнила. Что ж, я польщена.
— Конечно, я вас помню. Как можно забыть о встрече с настоящей «Рокетт»? Для меня это было большое событие. Это вы могли забыть, а я помню.
— Да я тоже помню, мама привела тебя за кулисы, а ты была вот такого росточка. Мамочка тебя так одевала — платьице, бантики в волосах. Но тебя интересовал только пульт управления светом. Ты замучила нашего осветителя расспросами.
— Вы помните, как мы к вам приезжали и остались ночевать?
Выражение лица Кристины изменилось при упоминании о той ночи, она лишь кивнула, словно они с Деной заговорщики, но не сказала.
— И как ты умудрилась меня разыскать?
Зазвонил телефон на кухне. Кристина словно не обратила внимания.
— Верьте или нет, — сказала Дена, — но я позвонила в мюзик-холл «Рэдио-Сити», они дали мне телефон женщины по имени Хейзел, которая дала мне телефон Долли Бергер, у которой оказалось записано ваше имя по мужу и адрес.
— Долли Бергер, ну конечно. И как поживает эта сумасшедшая? — улыбнулась Кристина.
— По голосу вроде хорошо, она просила передать, чтобы вы ей написали.
Телефон продолжал звонить. Кристина сказала:
— Ну кто бы мог подумать, а? Как раз когда ко мне пришли. Извини, я быстро.
Дена оглядела комнату. На каминной полке стояли фотографии людей, похожих на иностранцев, но помимо этого комната была холодной, почти аскетической.
Кристина вернулась:
— Соседка моя. У нее отопление сломалось, и я сказала, что она может прийти посмотреть телевизор в подвале, у нее есть ключи, так что она нас не потревожит. — Кристина села. — Ты так и не рассказала о своей маме. С ней все в порядке?
В этом-то и хитрость. Дена хотела сперва понять, что известно Кристине.
— Вообще-то, как раз из-за этого я и приехала. Подумала, вдруг вы сможете рассказать, когда вы последний раз ее видели или слышали.
Кристина задумалась.
— Так, когда же это было? До замужества — это точно. Я вышла замуж в 1953-м. Помню, написала ей на последний адрес, что она оставляла, — вы тогда переехали в Бостон или Филадельфию, — да так и не получила ответа. А что? Что-то случилось? — Кристина вдруг забеспокоилась. — Она не… не умерла?
По ее встревоженному лицу Дена видела, что Кристина ничего не скрывает, если… Если только она не лучшая актриса в мире.
— В том-то и дело. Я не знаю. Не знаю ни где она, ни жива ли.
В эту минуту в прихожую вошла низенькая темнокожая женщина, помахала рукой: «Это я» — и направилась к лестнице, ведущей вниз, Кристина не сводила с Дены глаз в ожидании объяснений. Затем с потрясенным видом выслушала рассказ о печальном Рождестве в Чикаго.
— Не может быть. И ни записки, ничего?
— Нет, ничего. Только подарки. Она просто растворилась в воздухе.
Глаза Кристины наполнились слезами.
— Ох, бедная, бедная девушка, — сказала она, печально качая головой. — Бедная девушка. — Дена протянула Кристине бумажный платок. Кристина промокнула глаза. — Прости. Кошмар какой-то, у меня просто сердце разрывается. Но я не удивлена. Я всегда боялась, что случится что-нибудь в этом роде.
Как можно спокойнее Дена спросила:
— Не удивлены?
— Нет. С самого начала она смертельно боялась, что кто-нибудь узнает, кто она такая. Что тебя начнут дразнить или выкинут из школы. — У Дены заколотилось сердце. Кристина сворачивала и разворачивала платок. — Многие из них тогда просто исчезли, спрятались от людских глаз, не смогли выдержать давление. Вечно оглядывались, никому не доверяли. Но оставить свое дитя… — Она снова заплакала. — Ох, бедная девушка, что ей пришлось пережить.
Лицо Дены стало цвета мела, она почувствовала, что сейчас потеряет сознание. Все должно было быть по-другому, вовсе не так. Странное было ощущение. Худшие страхи, которые люди себе навыдумают, никогда не сбываются, но ее ночной кошмар разворачивался наяву, прямо перед ее глазами. Она удивилась, услышав свой голос:
— Но вам она доверяла.
Кристина высморкалась.
— О да, она знала, что я никому не скажу. Бог ты мой, как она хотела жить, просто занимаясь своим делом, иметь собственный бизнес. Но всегда находятся те, у кого руки чешутся выставить тебя в дурном свете.
Дена молча кивнула, словно понимая, о чем говорит Кристина.
— И после всей этой шумихи в газете насчет Тео она чуть с ума не сошла от страха. Была уверена, что она — следующая. — Кристина отвела глаза. — Думаю, она в конце концов даже меня стала опасаться.
Дена вернулась в реальность.
— Тео? Какой Тео?
— Брат ее, Тео, — сказала Кристина так, будто Дена должна это знать.
— Подождите. У моей матери был брат, который тоже был нацистом?
Кристина скривилась:
— Нацистом? Тео не был нацистом, он был скрипачом. С чего это ты взяла?
— А вы разве не это сказали?
— Что?
— Разве вы не сказали, что моя мать была нацистской шпионкой?
Кристина потеряла дар речи.
— Шпионкой? Не понимаю, о чем ты. Твоя мать не была нацистской шпионкой, кто тебе это сказал?
— Разве она не работала на женщину по имени Лили Стайнер, у которой был магазин одежды в Нью-Йорке?
— Я помню, когда твоя мама впервые попала в Нью-Йорк, она работала на какую-то там Лили. Но что с того-то? При чем тут шпионаж?
— Лили Стайнер обвинили в шпионаже и посадили на десять лет.
Кристина сказала с нажимом:
— Мне плевать, в чем обвинили ту женщину, но твоя мать нацисткой не была. Боже правый, да я вашу семью почти всю жизнь знаю. Это, должно быть, чья-то злая шутка, кто-то тебя дурачит. Твоя мать была не больше нацисткой, чем я.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 116
