В спортзал меня привели на следующий день после просьбы. Маты, турник, шведская стенка, гантели, штанга, баскетбольные кольца, на полу разметка — все как обычно. С удовольствием пробежался по кругу, размялся, не обращая внимания на любопытные взгляды моего сопровождающего и пятерых занимающихся на матах коротко стриженных парней в тренировочных штанах и тельняшках. Я был босиком и в джинсах — спортивную форму мне выдать не удосужились. Принялся проводить бой с тенью. Тело слушалось сносно. Не по причине нездоровья, а из-за застоя. В ускорение не входил, но чувствовал, что могу. Не в полное, которое устраивала Синя, расходуя силу Жизни, а в "нормальное, за счет ресурсов моего измененного организма. Свободно двигаться, растягиваться, выполнять привычные движения и связки было очень приятно, душа пела.
Кто бы сомневался, что те ребята — не просто спортсмены, как бы на огонек заглянувшие и случайно с арестантом столкнувшиеся, они, как я и думал, подошли в разгар работы.
— Эй, парень, можно тебя отвлечь? — спросил самый старший по возрасту, лет под тридцать. Два метра ростом, за сотню кило веса без капли жира. Внешне — машина для убийства. Лицо меж тем было очень добродушным, курносым и голубоглазым с рыжим ежиком на голове. По весне на носу наверняка веснушки выступают и тогда мужик становится мишенью для подколок со стороны товарищей. Его совершенно не боялись.
— Разумеется, сударь, для того мы здесь и собрались, — манерно ответил я, остановливаясь. Ребята хмыкнули.
— Сударь так сударь, — с улыбкой согласился здоровяк. В его взоре плескалось спокойствие и абсолютная в себе уверенность.
"Точно дразнят — стопудово! И сами ржут. А он смотрит на все это снисходительно, да еще и поддерживает", — подумалось мне неожиданно весело.
— Как называется твой стиль? — поинтересовался он.
— Э-э-э… ушу-Рона. Из дзен архивов Шаолиня. Двадцать лет изматывающих тренировок и медитаций, — сказал я со всей серьезностью, кивая по типу "честь имею".
Парни откровенно заржали. Рыжий поддержал игру:
— Не соблаговолите ли, сударь, поучаствовать в спарринге? — предложил с он легким поклоном, получившимся неуклюжим. И а слове "соблаговолите" пару раз спотыкался, чем вызвал дополнительный хохот.
— Извольте, — важно ответил я, чем вызвал новый взрыв смеха.
— Ша! — остановил расшалившихся ребят рыжий. — Ну хватит язык ломать. С кем хочешь поработать?
— Мне без разницы.
— Коля, — рыжий выбрал самого маленького, примерно моей комплекции. — У вас одна категория. Начали.
— Стой! — остановил я парня вышедшего из мгновенно образовавшегося круга, и уточнил. — Полный контакт?
— Конечно! — удивленно ответил Коля. — Да ты не боись, калечить не буду! — успокоил меня насмешливо и несколько высокомерно.
— Согласен, — ответил я. — Ты уж поаккуратней со мной, — попросил жалостливо и сам скомандовал. — Бой!
Я получал искренне удовольствие. Поначалу он себя сдерживал, но быстро разозлился. Я же только уходил и блокировал. Никакого ускорения не требовалось, по мне он, без хвастовства, был деревенским уваленем. Через пять минут я пожалел тяжело дышащего Колю и мягко уложил его на лопатки.
Раздались аплодисменты, одобряющий свист и язвительные замечания:
— Молодец… Коля, а ты долго его за нос водил… Не расстраивайся… Маслица пролили, да, Коля?..
Николай шумно дышал, непонимающе озирался, но… не расстраивался. Я подал ему руку, он её принял и легко поднялся. Поклонился мне.
— Молодец! Не ожидал! А чего тянул? Давно бы мог меня завалить.
— Давно не занимался. В камере не развернешься. Удовольствие получал.
— Понимаю! — согласился он. Слова о камере его нисколечко не смутили.
— Дальнейшие спарринги, насколько я вижу, бессмысленны, — взял слово рыжий. — Как к тебе обращаться?
— Егор.
— Стас, — представился в ответ. — Командир этих неучей, спецназа охраны изолятора. Нас мало, но мы в тельняшках, — позволил себе улыбнуться. — Тренируемся не здесь, у нас, сам понимаешь, база в другом месте. А этот зал так, для сотрудников и некоторых других. Мне еще приказали на мечах тебя проверить, — перескочил без паузы. — Ты как?
— Я-то — как, а ты? — спросил я насмешливо.
— Немного занимался кендо.
— А что это?
— Не знаешь? — удивился он. — Японский бой на мечах в защитных латах. Олег, принеси форму.
Мы оделись в шлемы с сеточкой на манер фехтовальных с добавленными к головному убору легкими наплечниками. Пластиковые нагрудники, переходящие в защиту живота, юбочка и "латные" рукавицы. Стас называл каждую деталь, но я не запоминал. Бамбуковый двуручник запомнил — синай.
— Какие правила, — спросил я, приноравливаясь к балансу, длине и хлесткости меча.
— Правил куча, но мы обойдемся без них. По яйцам не бить и, пожалуй, все.
— Колющие удары считаются?
— Если чувствительно, то почему бы и нет? — сказал, пожимая плечами. — Но не советую на них размениваться, темп потеряешь. Бой кончается, когда один окажется на земле или признает поражения.
— Понял.
Мы разошлись метров на пять, и он скомандовал по-русски "Бой!", а дальше пошли чисто японские вопли вместе с хлесткими разнонаправленными ударами. Честно говоря, я не ожидал такой прыти и, запутавшись в непривычных неудобных латах, пропустил пару чувствительных ударов по корпусу. Бил он, признаюсь, увесисто. Позор! В настоящем бою так и погибнуть можно, а по мастерству мой соперник был далеко не Витаром — мастером меча, и даже не Роном — хорошим середнячком. Я собрался, привык к одежде, к необычно легкому оружию, и наконец потеснил Стаса. Он упал через минуту, вырубленный точным ударом по темечку. Для этого мне пришлось подпрыгнуть. Шлем, разумеется, бамбуковую палку выдержал, а голова — нет.
Стас не потерял сознание. Его повело и заставило оступиться, он вынужденно упал на колено. Сорвал шлем. Прижал ладонь к темени:
— Нихренасе! Я понимаю — боккэном, деревянным мячом, но бамбуком?!
— Не стану утомлять разговорами, типа "сила в правде" или "меч — продолжение духа воина". Скажу просто: мой вес, помноженный на скорость удара. На квадрат скорости, — уточнил я, уважительно поглаживая бамбуковый синай. — Ты погляди-ка, хороший бамбук — выдержал. Если бы сломался, погасил бы энергию удара. Я рисковал.
— Риск оправдался, — сказал Стас, поднимаюсь. — Думаю, закончим. Ты действительно знаком с мечом. Не буду спрашивать где учился — запретили. Построились мужики!
Мне уважительно поклонились, повернулись направо и гуськом, никак не колонной — строем и не пахло, вышли через дверь, противоположную "моей" раздевалке.
