Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 134
Сейчас самая лучшая поддержка для меня — она. Зейнеп — мой двигатель. Твердо стоит на ногах. Она всегда рядом, нежно подталкивает меня в нужную сторону. «Ты слишком мягкий! Слава Аллаху, под чужое влияние не попадаешь. Мишуня, учись отказывать людям, говорить „нет“… В принципе, я и не удивляюсь: твой знак зодиака говорит за тебя. Рыбка моя…» Я осознаю ее правоту. Не обижаюсь, наоборот — доверяюсь. Полагаюсь на нее со спокойной душой…
* * *
По вечерам выходим на Истикляль Джаддеси — почувствовать вечерний ритм центрального Стамбула, послушать уличных музыкантов, посидеть в шумных клубах без дверей, непременно зайти в книжные магазинчики. Редко возвращаемся домой без какого-нибудь нового романа. Мы с Зейнеп настоящие запойные читатели: читаем везде, всегда. В транспорте, в парках, во время перерывов, дома. Книжки в мягких переплетах — наши верные спутники. Она любит классику, я — современную прозу. Она — поклонница Остен, Вулф. Я — поклонник Гари, Мураками, Мердок. Помимо «любимчиков», покупаем и других авторов, для знакомства. Харрис, Хёга, Гавальду, Леви. Она может плакать над книгой, я прослезился один раз в жизни: над «Обещанием на рассвете» — гениальной книгой душевного Ромена Гари… Она читает исключительно в сидячем положении. Дома — в кресле. Поджав под себя ноги, накрывшись пледом, с дымящейся кружкой яблочного чая рядом. Я же погружаюсь в книжный мир, устроившись на кровати, обложившись подушками, зашторив окно, включив лампу на тумбочке. Компанию мне составляет Айдынлыг. Развалится рядом и клянчит с жалобной мордой сырные чипсы…
Дарим друг другу закладки. В прошлом году Зейнеп подарила мне матерчатую, с вышитым рисунком чаек над Босфором. А я ей — картонную, с плюшевой головой Мардж Симпсон на верхушке. Каждая книга — это частичка нашей истории. Когда читал «Ради Бога, не двигайся», я звонил к ней из Тбилиси, умолял вытерпеть разлуку, признавался в любви. Когда она дочитывала «Невыносимую легкость бытия», написала мне эсэмэс: «Мишуня, готова стать твоей женой, хотя официального предложения пока не поступало». Когда Зейнеп зачитывалась второй книгой о Гарри Поттере, то позвонила мне со словами: «Ты самый лучший волшебник на свете. Смог меня сделать счастливой…» А я ответил, что наша дочь будет похожа на замечательную Гермиону… Вчера, купив «Стамбул» Памука, она прислала мне эсэмэску: «Надеюсь, очень скоро куплю твою книгу о нас. Не забудь отправить рукопись в издательство. Твоя З.» Я написал в ответ:
«Уже отправил, любимая. Держи кулачки. Кстати, название тоже придумал. „“… Красиво, да?»
Выходили из супермаркета, когда полил летний дождь. Неожиданно, мощно, безжалостно. Разогнал дневную жару, наполнил воздух прохладной тяжестью. Захотелось дышать. Жадно, ненасытно, с аппетитом. Притянул Зейнеп к себе: «Вон такси — побежали!» Сорвались с места. Перескакиваем через теплые лужи. Я зажмуриваюсь, она отважно поднимает лицо к небу. Приобняв Зейнеп за талию, направляю ее к такси. До желтой машины осталось пять-шесть шагов, а она вдруг резко остановилась, тоскливо взглянула в бежево-серое небо, потом повернулась ко мне. На ресницах любимой дрожит дождевая пыль. Белая кожа приняла матовый оттенок. Волосы прилипли к лицу. Салатовая майка намокла, потемнев…
«Знаешь, милый, в детстве у меня была мечта — станцевать под летним дождем на берегу моря… Пока мои сверстницы грезили о куклах, я мечтала о танце под дождем. Именно летним, он в Стамбуле льет редко… Ладно, побежали! Не обращай внимания». Но я не могу сдвинуться с места. Я должен здесь и сейчас исполнить мечту Зейнеп!
«Родная, подожди здесь… Секундочку…» Беру из ее рук коробку с баклавой, запихиваю в один из своих пакетов. Спешу обратно в магазин, обращаюсь к девушке за стойкой: «Пардон… Вам не сложно будет последить за нашими продуктами? Минут десять… Это срочно… Прошу вас!» Удивленная продавщица в вишневой униформе услужливо кивает. Выбегаю из супермаркета, хватаю любимую за руку, увлекаю ее в сторону набережной. Благо находимся в центре Стамбула: переходишь трассу и оказываешься у Босфора. «Куда это мы? Поехали домой, потом не найдем свободного такси… Эй, да ты слышишь?» — «Потерпи! До мечты — несколько шагов».
Переходим дорогу. Вот он, Босфор. Наш Друг обожает летний дождь. От восторга пролив меняет нежно-синий цвет на голубовато-зеленый. Останавливаемся. Торопливо целую Зейнеп в губы и отхожу на шаг назад. Кланяюсь как можно галантнее: «Мадемуазель, разрешите пригласить вас на танец». Она смеется: «Твоя мадемуазель похожа на мокрую курицу. Но шанса потанцевать с таким кавалером не упустит…» Протягивает в ответ руку. Танцуем на безлюдной набережной. Рядом только Босфор. Над нами — летний дождь. Звучит классическая мелодия, но услышать ее могут только влюбленные. Кружимся в танце, наслаждаемся музыкой. Нам аплодирует Босфор. Я нашептываю Зейнеп: «Твои мечты — мои мечты… Люблю тебя». Она улыбается лучами настоящего счастья. Закрывает глаза. По щекам стекают капли. Слезы радости или дождь? Неважно. Мечты реальны…
* * *
По всей спальне разбросаны шнуры, объективы, чехлы, адаптеры, батарейки. На рабочем столе беспорядок не менее творческий: книги по фотомастерству, свежие номера «Вог», десятки CD-болванок, учебники Скотта Келби по фотошопу, распечатанные снимки. Целыми днями просиживает в Интернете. На фотосайтах, форумах об искусстве фотографии, страничках знаменитых мастеров кадра. Зейнеп увлеклась фотографией. Она всегда любила снимать. Получалось неплохо. А на днях я подарил ей Canon 30D, хорошую цифровую камеру для начинающих. Теперь она еще серьезнее относится к своему увлечению… Часто ходим на фотовыставки. Недавно посетили стамбульский вернисаж «Turkey Cinemascope» Нури Бильге Джейлана. Вот талантливый турок, прославившийся на весь мир! Я возвращался домой восхищенным, Зейнеп — вдохновленной. «Нури так по-особенному видит мир… В простых деталях разглядывает философию… Как же мне близки его работы…»
Я говорю, что она снимает не хуже. «Родная, хочешь правду? Я льстить не собираюсь. Тебе, конечно, еще надо набираться опыта… Но, поверь, ты не менее талантлива. Возьми хотя бы свои последние снимки — так Босфор еще никто не снимал. Я, во всяком случае, не видел…» Она опускает голову. Смотрит на новый Canon, болтающийся у нее на груди. «Твоя вера для меня очень важна… Спасибо, милый… Кстати, давай сегодня вечером тебя поснимаю? Как идея?» Я киваю: «Для меня это будет честью, госпожа Четин!» Взъерошивает холодной рукой мои волосы. «Хватит издеваться… Лучше подумаем о месте для съемок… В Эминёню[234] съездим?» На мне и на Босфоре набивает руку. Конечно, ее снимки с чисто профессиональной точки зрения могут быть небезупречны. Зато в каждой фотографии живет душа. По-моему, без этого в фотоискусстве никуда…
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 134
