Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 162
Приам тоже шел назад, собирая по пути своих старейшин.
— Теперь дело за молодыми, — сказал он, торопясь подняться на крышу, чтобы наблюдать за сражением.
Троянцы бросились вперед, но греки, как саранча, превосходили числом. Я с отчаянием смотрела вниз: да, воинская доблесть — залог славы, но она бессильна перед превосходящей численностью противника. Я оставила Гекубу и вернулась на прежнее место у стены. Уйти было свыше моих сил. Прямо под собой я увидела группу троянцев, но Париса среди них не было. С башен летели стрелы, которые позволяли держать атакующих на расстоянии. Греки из дальних рядов стали метать пращой камни. Они описывали в воздухе дугу и приземлялись точно по другую сторону стены, нанося тяжелый урон, который превосходил вред от стрел наших лучников. Троянцы со стоном падали, сбитые с ног.
Греческий отряд приблизился к Большой башне, и вдруг что-то произошло. Троянцы дружно выпустили в них тучу стрел, но греки не подходили настолько близко, чтобы стрелы могли достать их. В восточной части города раздались крики: там тоже греки пошли на приступ.
Затем послышался душераздирающий вопль, совсем близко — на расстоянии вытянутой руки, и над крепостной стеной показалось искаженное лицо, а затем и туловище человека. Его тут же сбросили вниз, но за ним лезли все новые и новые греки.
— Западная стена! — крикнул часовой. — Они на западной стене!
По крайней мере, десятку греков удалось вскарабкаться на западную стену, прежде чем их убили троянцы. Но за десятком следовала сотня: между расшатавшимися камнями самой старой части стены было много щелей и выступов. Снизу донесся ликующий вопль.
Я залезла на груду камней и взглянула вниз с безопасного расстояния. Троянцы приняли сражение у подножия западной стены, пытаясь отбросить греков от нее. Защитники крепости бросали камни в греков, а наши воины сражались с ними лицом к лицу.
В крытой повозке, которая грохотала по мостовой, появился Геланор.
— Сюда! Ко мне! — кричал он.
Группа защитников окружила его, и они направились к стене. Когда повозку открыли, в ней оказалась куча песка, раскаленного до блеска. Горячий песок набирали глиняными горшками и сыпали сверху вдоль стены. Песок проникал сквозь щели доспехов, обжигал кожу. Отовсюду слышались стоны.
Наконец-то греки подались назад, оставив западную стену. Я разглядела кое-кого из троянцев, заметила Гектора, который сражался у большого дуба. Когда греки начали отступать, троянцы рассредоточились. Париса я по-прежнему нигде не видела.
Вдруг к Гектору, в сторону дуба, бросилась могучая фигура. Воин перемещался необычайно быстро, со звериной грацией, несмотря на полное боевое снаряжение. Гектор не успел его заметить, и тот набросился на него, размахивая смертельным копьем. Гектор обернулся, сделал шаг назад, с трудом сохраняя равновесие, и тут противник его едва не одолел. Он метнул копье, промахнулся совсем чуть-чуть, ловким движением подобрал копье и прицелился снова. Гектор сумел увернуться и избежать второго удара. Копье отлетело в сторону. Оставшись без копья, противник Гектора схватился за меч, продолжая наступать. Гектор закрылся щитом, распрямился в полный рост и бросил свое копье. Оно пролетело так близко от шлема, что у грека в ушах наверняка раздался свист. Тот оглянулся посмотреть, куда оно упало — нельзя ли его поднять, и Гектор воспользовался этой заминкой, чтобы добежать до ворот, предупредительно открытых для него. Едва он заскочил внутрь, как ворота захлопнулись, и его противнику ничего не оставалось, как колотить в деревянные ворота кулаками с криком: «Трус, трус!» Судя по грохоту, его кулаки были сделаны из железа. Словно в подтверждение этому на дереве, обшитом бронзой, остались вмятины, которые мы увидели позже.
Гектор, с вылезшими из орбит глазами, сорвал шлем с головы. Его лицо было залито потом, грудь высоко вздымалась.
— Все рассказы о нем — правда. Теперь я убедился.
— Кто это, кто? — спрашивала я, подбежав к нему вместе со стражниками.
— Ахилл! — ответил стражник. — Этот демон — Ахилл.
— Говорят, он бегает быстрее оленя, — заговорил Гектор. — Я думал, это просто красивое выражение. Теперь убедился — это точное выражение. Среди людей ему нет равных.
— Трус! Трус! — по-прежнему доносился из-за ворот разъяренный крик.
Гектор потряс головой, словно отгоняя его.
— Никто еще меня не называл трусом! — пробормотал он.
— Ты не трус! — воскликнул Приам.
Он стремительно спустился со своего наблюдательного пункта, полы плаща развевались за ним.
Я выглянула со стены, чтобы посмотреть на Ахилла. Крик и стук прекратились, он повернулся и пошел прочь от ворот с копьем на плече. Под пластинами, закрывавшими щеки и нос, мне удалось разглядеть тонкие губы, вытянутые в прямую линию. Его доспехи поражали великолепием, нагрудник и щит были роскошно украшены. Ни у кого не было подобных. Даже наголенники поблескивали серебром застежек. Это был тот самый мальчик, который хвастался, что обогнал измученного Менелая, и который прятал свои мускулы под женским платьем на Скиросе. Ему было лет восемнадцать[15], и он по-прежнему хорошо бегал. Вдруг он оглянулся и увидел меня.
— Елена! — крикнул он. — Так ты правда в Трое! Высматриваешь сверху своих родственников? Злорадствуешь? Эй, смотрите! Вон там Елена!
Ахилл указывал своим солдатам на меня.
— Говорила тебе — не стой на стене! — воскликнула Гекуба и снова потащила меня прочь. — Ты должна находиться в безопасном месте. Наш долг — оберегать тебя, — жестко сказала она.
Наши воины возвращались в город. Стычка закончилась. Их приветствовали криками восторга. Позже советники-старейшины и командиры будут разбирать допущенные ошибки и недостатки в обороне Трои, предлагать, как их устранить. Но в тот момент всем довольно было того, что мужчины вернулись живыми, что штурм западной стены удалось отразить. Несколько греков погибли от удара камней или при падении со стены — их тела валялись внизу.
Официального празднования не устраивали, но настроение было праздничное, приподнятое. В ту ночь группы молодых людей, разгоряченные первой боевой вылазкой, бродили по улицам, пили вино и пели песни. Мы с Парисом слушали, как по улицам между стенами разносится эхо их голосов, и дрожали у себя во дворце. Парис с облегчением избавился от доспехов, которые грудой лежали на полу. Он твердил:
— Они этого и хотели. Они для того и приплыли. Они хотят воевать.
Как будто это только сейчас дошло до его сознания.
— Где ты был? Я не видела тебя.
Я попросила его лечь ровно — чтобы натереть ему спину ароматическим маслом. На стенах горело несколько факелов, но очень слабо, и в комнате было довольно темно.
— Тебе не следовало высовываться. Это опасно.
Он говорил, уткнувшись лицом в простыню, и я с трудом разбирала слова.
— Твоя мать говорила то же самое. Но мне удалось кое-что увидеть, пока меня не увели.
— Я был у восточной стены. Ее тоже атаковали, — пробормотал он. — Какое блаженство!
Я массировала мускулы под лопатками, снимая напряжение.
— Боюсь, несмотря на твой массаж, завтра все тело будет болеть. Я не привык носить такой тяжелый щит. Левая рука как чужая.
— А ты не видел?..
— Я никого не узнал. Они все чужие для меня. — Он потянулся. — Странно, откуда греки узнали, что западная стена — наше слабое место. Это самое неподходящее место для штурма, учитывая близость Большой башни и створок ворот. Его можно выбрать, только если знаешь, какая непрочная там стена.
— Значит, им кто-то сказал об этом.
— Но снаружи-то ничего не заметно. Постороннему и в голову не придет, какая тонкая там стена. Может, прорицатель…
— Почему обязательно прорицатель? Это мог быть самый обыкновенный предатель. Сегодня никого из троянцев не захватили в плен?
— Нет, насколько мне известно.
— Это хорошо. Ведь чтобы открыть тайну врагу, не обязательно быть и предателем — пытка любому развяжет язык.
Парис выскользнул из-под моих рук и сел на кровати.
— Пытка? Твои соотечественники пытают пленных?
— Они утверждают, что нет. Но тогда почему же пленники пытаются покончить с собой?
— Молю богов, чтобы ни один троянец не попал к ним в плен, — проговорил наконец Парис.
Предводитель греков, Агамемнон, не пощадил собственной дочери, принес ее в жертву. Вряд ли он будет трепетно относиться к пленным. Лучше ему в руки не попадаться. Бедная, бедная моя сестра!
XLVI
— Все должно идти своим чередом! — заявила Гекуба Приаму. — Мы не допустим, чтобы греки лишили нашу дочь ее женской доли!
Незадолго до штурма Лаодика наконец выбрала себе жениха. Им оказался Геликаон, сын Антенора. Приам и Антенор достигли согласия, и Лаодика вздохнула с облегчением. Ей исполнилось восемнадцать, и она мечтала о замужестве все то время, что я жила в Трое. Геликаон был весьма привлекательным молодым человеком, если бы не его крайняя небрежность. Возможно, Лаодика надеялась со временем сделать из него копию его изящного отца.
Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 162
