Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 130
У меня дрожали колени, казалось, я рассыпаюсь на миллионы крупинок, утекаю, как песок сквозь пальцы.
А Ханна? Знает? Может быть, поэтому она забрала меня в Лондон? Обращалась ко мне в беде? Просила никогда ее не бросать?
— Грейс, что с тобой? Ты нормально себя чувствуешь? — опять Альфред.
Я кивнула, пытаясь выдавить хоть слово. Не смогла.
— Это хорошо. Потому что я никак не скажу тебе самого главного. Хотя ты, наверное, уже догадалась.
Догадалась? Про маму и Фредерика? Про Ханну? Нет, Альфред говорил о чем-то еще. О чем? О новой работе, о боевом друге…
— Грейси! — Альфред взял меня за руки. Улыбнулся, нервно сглотнул. — Окажешь ли ты мне честь стать моей женой?
Я наконец-то пришла в сознание. Заморгала, не зная, что сказать. Меня закрутил новый поток мыслей и чувств. Альфред позвал меня замуж. Альфред, которого я обожала, стоял передо мной с каменным от напряжения лицом и дожидался моего ответа. Слова просились на язык, но губы не слушались.
— Грейс! — позвал Альфред, не в силах больше ждать.
Я почувствовала, что улыбаюсь. Даже смеюсь. Просто не в силах остановиться. И плачу — холодные, крупные слезы на щеках. Видимо, со мной случилась истерика: столько событий буквально за несколько минут! Сперва шок — я прихожусь родней мистеру Фредерику, Ханне! И тут же новый сюрприз — предложение Альфреда.
— Грейси! — Альфред неуверенно следил за мной глазами. — Это что значит — ты согласна? В смысле — выйти за меня замуж?
Я? За него? Замуж? Я столько лет об этом мечтала, и вдруг оказалось, что понятия не имею, что отвечать. Я ведь оставила все надежды в ранней юности. Запретила себе даже думать о том, что они могут сбыться. Что кто-то сделает мне предложение. Что Альфред сделает мне предложение.
Я с трудом подавила смех и заставила себя кивнуть. Будто со стороны услышала свой голос:
— Да.
Почти шепот. Я закрыла глаза, постаралась остановить головокружение и уже громче ответила:
— Да.
Альфред издал радостный возглас, и я открыла глаза. Он сиял и ухмылялся во весь рот. Мужчина и женщина, шедшие по другой стороне улицы, засмотрелись на нас, и Альфред крикнул им:
— Она сказала мне «да»!
Потом повернулся ко мне, хотел что-то сказать, но губы все расползались в улыбку. Весь дрожа, он снова схватил меня за руки.
— Я так мечтал, чтобы ты согласилась!
Я тоже кивала и улыбалась. Что за вечер!
— Грейс, — тихо сказал Альфред. — Я даже не знаю, как спросить… А можно мне теперь тебя поцеловать?
Наверное, я согласилась, потому что он обхватил рукой мой затылок, наклонился… Прикосновение его губ оказалось таким странным — прохладным, тайным, незнакомым.
Время остановилось.
Альфред выпрямился. Улыбнулся мне — помолодевший и очень красивый в сумеречной полутьме.
Потом — первый раз в жизни! — взял меня за руку, и мы пошли по улице. Даже не разговаривали, просто шли — вдвоем. У меня по руке — там, где ее касался Альфред, — бежали мурашки. Тепло и тяжесть его руки — как обещание.
Пальцы Альфреда погладили мое запястье, и я вздрогнула. Все чувства обострились — с меня как будто сдернули кожу, заставив ощущать все сильнее, тоньше. Я придвинулась поближе. Так много изменилось — и всего за один день. Я раскрыла мамин секрет, поняла, почему так привязана к Ханне, да еще мне сделали предложение. Я чуть было не поделилась с Альфредом своей догадкой про маму и мистера Фредерика, но вовремя сдержалась. У нас впереди уйма времени. А я сама еще не привыкла к своему открытию, хотелось немного побыть единственной хранительницей маминой тайны. И насладиться своим собственным счастьем. Вот я и молчала, и мы молча шагали за руку вдоль по моей родной улице.
Драгоценные, прекрасные мгновенья, которые я вспоминала потом сотни и сотни раз, всю свою жизнь. Иногда представляла себе, как мы вместе дошли до дома, выпили за наше будущее счастье и вскоре поженились. И жили счастливо до самой старости.
Однако ты знаешь, что этому не суждено было сбыться.
Вернемся назад. Мы дошли до середины улицы, до дома мистера Коннели, откуда, как обычно, доносились тоскливые звуки волынки, когда Альфред сказал:
— Ты можешь взять расчет, как только вернешься в Лондон.
— Расчет? — резко остановилась я.
— У миссис Лакстон. — Он улыбнулся мне. — Мы ведь женимся, так что тебе больше не придется ее одевать-раздевать. Уволишься, и сразу уедем в Ипсвич. Хочешь — будешь работать со мной. Вести счета. Или займешься шитьем?
Взять расчет? Оставить Ханну?
— Нет, Альфред, я не могу, — твердо сказала я.
— Почему же не можешь? — Его улыбка стала растерянной. — Я ведь увольняюсь.
— Ты это ты, — я с трудом подбирала слова, изо всех сил желая, чтобы он понял. — А я горничная, камеристка. Ханна без меня не справится.
— Да справится она! Наймет другую. Ей все равно, кто будет складывать ее перчатки! — вспылил Альфред. Потом взял себя в руки и сказал уже мягче: — Ты слишком хороша для этой работы, Грейс. Ты заслуживаешь большего и должна жить своей жизнью.
Я не знала, как объяснить ему, что Ханна, конечно же, найдет другую служанку, только ведь я больше, чем служанка. Что мы привязаны друг к другу с того самого дня, в детской, когда нам обеим было по четырнадцать, и я гадала, как это — иметь сестру. Когда неожиданно соврала мисс Принс и сама испугалась.
Что я дала слово. Что Ханна попросила никогда не бросать ее.
Что мы — сестры. Тайные, но сестры.
— Кроме всего прочего, — продолжал Альфред, — мы ведь будем жить в Ипсвиче. Как же ты сможешь сохранить работу в Лондоне? — Он дружески сжал мою ладонь.
Я вдруг сообразила, что уворачиваюсь от его взгляда. Такого прямого. Такого искреннего. Альфред не поймет моих колебаний. Я почувствовала, как все мои аргументы тают, исчезают в неведомой дали. Нет таких слов, чтобы убедить его, заставить сразу понять то, на что мне понадобились годы.
И я поняла, что никогда не смогу получить их обоих. Альфреда и Ханну. Что пришло время выбирать.
По телу разлился ледяной холод.
Я выдернула руку из руки Альфреда и начала нескладно просить прощения. Бормотала что-то про ошибку, страшную ошибку.
А потом я побежала. И не оглядывалась, хотя точно знала, что он так и стоит под желтым уличным фонарем. Смотрит мне вслед — как я тороплюсь вдоль по улице, стучусь в дом, жду, когда тетя меня впустит, и исчезаю за дверью. И я закрыла ее за собой — дверь в то, что могло случиться.
* * *
Обратный путь в Лондон оказался сущим мучением. Долгий, тоскливый — машина едва тащилась по скользкой дороге. И самое страшное — я сама себе единственный попутчик. Всю дорогу я вела отчаянные споры. Уговаривала себя, что приняла верное, единственно возможное решение — ведь я обещала Ханне не бросать ее. И к тому времени, как автомобиль остановился у дверей дома номер семнадцать, мне удалось себя убедить.
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 130
