class="p1">Играть в бол-фут и бол-волей.
Джамбли
И уплыли, уплыли они в решете,
В решете они в море уплыли,
Ветер дул им то в лоб,
То в затылок, то в бок,
И холодные волны бурлили.
И то боком, то скоком неслось решето.
– Воротитесь назад! – им кричали. –
Вы погибнете там, без зонта, без пальто!
– Фигли-мигли! – они отвечали.
Есть за далью морской чудный остров такой,
О котором не знает никто,
Там зеленые джамбли в пещерах живут,
Синерукие джамбли по морю плывут,
И кораблик у них – решето.
И неслось решето – их отважный челнок, –
Над волнами взлетая, как птица,
И на мачте у них развевался флажок –
Лоскуток из зелёного ситца.
И на встречных судах, решето увидав,
Говорили: «Кораблик, однако, дыряв,
И по этой, по этой причине
Он утонет, он сгинет в пучине».
Есть за далью морской чудный остров такой,
О котором не знает никто,
Там зеленые джамбли в пещерах живут,
Синерукие джамбли по морю плывут,
И кораблик у них – решето.
Но вода в решете обнаружилась вдруг,
Стало мокро у них под ногами.
Но, по счастью, стихов у них был целый пук,
И чтоб ножки не мерзли, они их вокруг
Обернули в два слоя стихами.
И воскликнули хором: «О, как мы умны!
Пусть завидуют нам болтуны, свистуны,
Не боимся мы самой высокой волны,
И лежит целый мир перед нами!
Есть за далью морской чудный остров такой,
О котором не знает никто,
Там зеленые джамбли в пещерах живут,
Синерукие джамбли по морю плывут,
И кораблик у них – решето.
Но закат догорел, и уснули они,
Безмятежные, в глиняной крынке.
А проснувшись, увидели: в море – гора,
И ударили в гонг, и вскричали: «Ура! –
Мы видали ее на картинке.
Тимбаллу, Тимбаллу! край, любезный мечте,
Мы доплыли, доплыли к нему в решете,
Он предстанет пред нами во всей красоте!
Мы там купим сухие ботинки».
Есть за далью морской чудный остров такой,
О котором не знает никто,
Там зеленые джамбли в пещерах живут,
Синерукие джамбли по морю плывут,
И кораблик у них – решето.
И приплыли они к той цветущей земле
И бананов купили на рынке,
А еще обезьянку, клубничный пирог,
И полезную тачку, и пару сорок,
И в серебряных банках сардинки,
Рома сорок бутылок и сахара фунт,
Поросенка, тотчас же поднявшего бунт,
И какие посуше ботинки.
Есть за далью морской чудный остров такой,
О котором не знает никто,
Там зеленые джамбли в пещерах живут,
Синерукие джамбли по морю плывут,
И уносит их вдаль решето.
И когда наконец возвратились они,
Все кругом говорили: «Однако –
Как они подросли за какой-нибудь год!
Видно, были они у Великих Болот
И у страшного Тропика Рака.
И созвали гостей, и подали на пир
Фрикасе из кокосов и жареный сыр,
И клялись, что однажды навстречу мечте
И они по волнам поплывут в решете
И увидят Болота Великие те
Возле страшного Тропика Рака.
Есть за далью морской чудный остров такой,
О котором не знает никто,
Там зеленые джамбли в пещерах живут,
Синерукие джамбли по морю плывут,
И уносит их вдаль решето.
Мистер Кракли и мисс Рафинад
Щелкун для орехов по имени Кракли
И тонкие щипчики мисс Рафинад
Сказали: «Погода прекрасна, не так ли?
Пора бы и нам совершить променад.
Как скучно, как душно томиться без дела
В постылом буфете, в унынье глухом!
Ведь вы бы хотели? – О, я бы хотела
В далёкие дали умчаться верхом!
Нам воздух полезен, а также движенье,
Не нужно ни седел, ни шпор, ни узды:
И длинные ноги, и рост, и сложенье –
Мы созданы просто для этой езды!
Бежим, коли силы пока не иссякли –
По лестнице вниз, а потом через сад…
Так что же, по ко́ням, любезный мой Кракли?
– По коням, о милая мисс Рафинад!»
И вниз по ступенькам они поспешили –
Конюшня открыта, внутри полумрак –
И оба проворно на пони вскочили
Под нежное «звяк» и суровое «крак».
Шарахнулась кошка с дороги в испуге,
И замерли мыши, прервавши обед,
А черные жирные крысы-ворюги
«Держи конокрадов!» – кричали им вслед.
А в доме с ума посходила посуда:
Тарелки на полке прошлись колесом,
Запрыгали блюдца, заохали блюда,
Солонка чихнула и встала вверх дном.
В корзинке заерзали вилки и ложки,
Горчица заляпала сладкий пирог,
И сделалось дурно большой поварешке,
И суп оттого помешался не в срок.
Кастрюля сказала: «Неслыханный случай!»,
А чайник присвистнул: «Опасная муть!»
И вниз по ступенькам все ринулись кучей –
На странные конные скачки взглянуть.
И вот из конюшни – в душистое лето,
Гуськом, через сад и некошеный луг
На крапчатых пони молочного цвета
Они выезжают и делают круг.
И крикнула крепкому мистеру Кракли
Наездница тонкая мисс Рафинад:
«Мы больше туда не вернемся, не так ли?
– О нет, ни за что не вернемся назад!»
Промчались по улице мимо вокзала
И к морю умчались, где пляж и маяк…
Лишь в дымчатом воздухе долго дрожало
Суровое «крак» и счастливое «звяк».
Мистер Чикки Воробей
Мистер Чикки Воробей
был отцом пяти детей.
Он на веточке сидел,
На жену свою глядел.
Напевала Воробьиха
Между делом, тихо-тихо:
«Из мурашек и жуков
Напеку я пирожков.
Твикки викки викки ви,
викки бикки твикки ти.
Чикки бикки би!»
И сказала Воробьиха
Нежно-нежно, тихо-тихо:
«Чикки, друг, меня как осы
Жалят страшные вопросы:
Ты покашливал, не так ли?
Ты посапывал, не так ли?
Не застудишь ли ты ножки,
Без кашне и без подстежки?
Чикки сикки викки ти!
Бикки викки тикки пи!
Чикки чиппи ви!
Дело, милый, не в годах,
Дело, милый, в холодах.
Стали ночи больно зябки,
Чтоб разгуливать без шапки.»
Мистер Чикки Воробей
Отвечал жене своей:
«Как добра ты! Как нежна ты!
Как щедра ты! Как нужна ты!
Виччи виччи виччи ви!
Твиччи виччи виччи би!
Тикки тикки ти!
Но подобные печали
И меня одолевали…
Я заметил: ты моргнула
И шесть раз подряд зевнула,
И перо твое упало,
И в траве навек пропало.
И подумал я скорбя:
Невралгия у
