Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 59
– Вы должны отважно идти напролом. Обычно вы не страдаете застенчивостью!
– Ну да, но она…
– Отставьте нерешительность. Смело вперед. Женские сердца подобны битвам. Нерешительностью их не завоюешь. Надо собрать все силы и действовать храбро.
– Вы именно так познакомились с вашей женой?
– Ну, не стану жаловаться на недостаток женского интереса. Впрочем, я-то действовал скорее наоборот.
– Как наоборот?
– Особенно в последние годы я побеждал скорее врагов в битвах, чем женские сердца.
Он засмеялся:
– Если вы этого не записываете, то я запишу за вас. Если так дальше пойдет, то, может, вам стоит выпустить книгу. Руководство по-гитлеровски. Что нужно для счастливых взаимоотношений.
– Даже не знаю, есть ли у меня к этому призвание, – ответил я. – Мой брак продолжался не очень долго.
– Точно, я слышал. Ну и ничего. Даже лучше. Мы назовем ее “Моя борьба с моей женой”. Да благодаря одному заголовку она разойдется как горячие пирожки.
Тут и мне пришлось рассмеяться. Я задумчиво посмотрел на Завацки: короткие волосы, нахально торчащие в стороны, бодрый взгляд, бойкий, но не глупый язык. И в его голосе я услышал: этот человек может стать одним из тех, кто, как некогда, пойдут за мной повсюду. В Ландсбергскую тюрьму, в рейхсканцелярию, в фюрербункер.
– Ах, господин Гитлер, – воскликнул газетный торговец, – как приятно. Я так и думал, что вы появитесь!
– Да что вы, – засмеялся я. – Почему это?
– Я видел ваше выступление, – ответил он, – и подумал, что вы, вероятно, захотите прочитать, что же об этом понаписали. И решите при случае найти местечко с большим выбором газет. Заходите, заходите же! Садитесь. Хотите кофе? Что с вами? Вам нехорошо?
Мне было неприятно, что он заметил эту мою маленькую слабость. А это и впрямь была слабость – прилив отрадных чувств, какого я не ощущал уже давно. В то утро я проснулся свежим около половины двенадцатого, чуть перекусил и действительно решил почитать газеты – торговец правильно угадал. Два дня назад пришли костюмы, так что я смог одеться менее официально. На мне был простой темный костюм классического покроя, я выбрал к нему темную шляпу и вышел на улицу, привлекая к себе теперь гораздо меньше взглядов, чем обычно. Стоял солнечный день, сверкающий и ясный, с ноткой ожидаемой свежести. На какой-то момент я почувствовал себя свободным от всех обязанностей и шагал в свое удовольствие. Все вокруг было мирно и почти заурядно, а поскольку мой маршрут шел преимущественно по зеленым островкам и небольшим паркам, я не встретил ничего, что требовало бы моего внимания, помимо безумной женщины, которая наклонилась, чтобы с явным трудом отыскать и подобрать на давно не стриженном газоне экскременты своего спаниеля. Я подумал было, что в поведении безумиц повинна некая эпидемия, однако, похоже, это явление никого не беспокоило. Наоборот, вскоре я заметил, здесь и там было заботливо расставлено что-то вроде автоматов, из которых сумасшедшие женщины могли вытягивать пакетики. На данный момент я пришел к выводу, что передо мной своеобразная форма истерии у женщин с нереализованным материнским инстинктом, который вылился в преувеличенную заботу о собаках. Должен признать, что выдача пакетов несчастным созданиям – это удивительно прагматичное решение. В долгосрочной перспективе, конечно, требовалось вернуть женщин к их основной задаче, но наверняка против этого опять выступала какая-нибудь партия. Знаем.
Погруженный в такие мало обременительные размышления, я дошел до газетного торговца, ничем не потревоженный, никем, или почти никем, не узнанный. Ситуация казалась странным образом знакомой, но лишь слова торговца открыли мне почему. Это было то самое волшебное настроение, какое я слишком часто переживал во время моего мюнхенского начала, – после освобождения из тюрьмы я уже был достаточно известен в Мюнхене, будучи председателем маленькой партии, оратором, глядевшим народу в сердце, и именно простые и наипростейшие люди трогательно выказывали мне свою симпатию. Я проходил по рынку, и самые бедные торговки дружелюбно подзывали меня, предлагая мне то два яйца, то фунт яблок, так что я возвращался домой настоящим фуражиром, хозяйка квартиры приветствовала меня сияющей улыбкой. Честная радость так же ярко светилась на их лицах, как в настоящий момент у газетного торговца. И это чувство из прошлых лет вдруг завладело мной быстрее, чем я успел его осознать, и так остро, что я поспешно отвернулся. Газетный торговец по причине многолетнего профессионального опыта обладал впечатляющим знанием людей, какое встречается разве что у водителей таксомоторов.
Я смущенно закашлялся и сказал:
– Нет, спасибо, не надо кофе. Вот чашку чаю выпью с удовольствием. Или стакан воды.
– Никаких проблем. – С этими словами он налил воду в электрочайник, подобный тому, что был и у меня в номере. – Я положил для вас газеты около кресла. Их не так много, думаю, лучше заглянуть в интернет.
– Ах да, этот интернет, – кивнул я и опустился в кресло. – Очень хорошее приспособление. Я тоже не думаю, что мой успех будет зависить от благосклонности газет.
– Не хочу вам портить удовольствие, – сказал торговец, доставая из коробочки чайный пакетик, – но вам нечего бояться… Тем, кто вас видел, вы понравились.
– Я и не боюсь, – твердо ответил я. – Что значит мнение критиков?
– Ну…
– Ничего, – отрезал я, – ничего! Им грош цена, так было в тридцатые годы, так и сейчас. Критики лишь внушают людям, во что тем нужно верить. Им нет дела до здорового народного чувства. Нет, в душе своей народ прекрасно знает, что ему надо думать, и без наших господ критиков. Если народ здоров, он прекрасно понимает, что годится, а что нет. Нужен ли крестьянину критик, чтобы знать, хороша ли земля, в которую он сажает пшеницу? Крестьянин и сам это знает.
– Потому что ежедневно видит свое поле, – сказал торговец, – а вас он видит не каждый день.
– Зато он каждый день видит телевизор. Ему есть с чем сравнивать. Нет, немцу не нужен газетчик в роли пастыря. Он может свободно составить себе мнение.
– Вам лучше знать, – с ухмылкой сказал торговец и протянул мне сахар. – Вы у нас специалист по свободному формированию общественного мнения.
– Что это значит?
– С вами правда надо держать ухо востро, – покачал он головой. – То и дело хочется говорить с вами как с настоящим.
Кто-то постучал по прилавку в окошке. Торговец встал:
– Почитайте, что пишут, а у меня покупатели. Там немного.
Я взглянул на небольшую стопку около кресла. На передних полосах меня не было, что, впрочем, можно было предположить. Крупные газеты не затронули эту тему. К примеру, здесь не было той чудной газеты “Бильд”. Что ж, Визгюр уже давно ведет программу, значит, отчет о его передаче не вызвал интереса. В стопке оказались лишь мелкие региональные газеты, где один из редакторов вынужден ежедневно посматривать в телевизор, чтобы заполнить свою маленькую колонку. И три таких редактора включили программу Визгюра в надежде на развлечение. Все они сходились во мнении, что моя речь была самым интересным в передаче. Один писал, мол, удивительно, что именно от лица Гитлера было наконец четко сформулировано, чем все это время являлась программа Визгюра, а именно – набором клише про иностранцев. Два других считали, что благодаря моему “великолепно злобному вкладу” Визгюр наконец-то вновь обрел ту остроту, которой ему давно недоставало.
– Ну как, – спросил торговец, – довольны?
– Я уже начинал однажды с самых низов. – Я отпил чаю. – Тогда я выступал перед двадцатью. Треть из них пришла по ошибке. Нет, я не жалуюсь. Надо смотреть вперед. А вам, кстати, как?
– Хорошо, – ответил он, – резко, но хорошо. Только Визгюр был, по-моему, не очень в восторге.
– Да, – подтвердил я, – я помню это по прежним временам. Выскочки всегда принимаются кричать, когда появляется новая свежая идея. Боятся за насиженные местечки.
– А он пустит вас еще к себе в передачу?
– Он будет делать то, что скажет компания. Он существует благодаря системе и должен соблюдать правила игры.
– Даже не верится, что всего пару недель тому назад я подобрал вас около киоска, – произнес торговец.
– Правила все те же, что и шестьдесят лет тому назад, – сказал я, – они не меняются. Только меньше евреев занято. Поэтому народу и живется лучше. Кстати: я еще и не отблагодарил вас. Наверное?..
– Не волнуйтесь, – успокоил меня газетный торговец. – У нас была некоторая договоренность. Так что обо мне уже позаботились.
Тут зазвенел его переносной телефон. Он поднес аппарат к щеке и начал говорить. А я тем временем взялся листать ту самую “Бильд”. Газета доносила весьма заманчивую смесь народного гнева и озлобленности. Она открывалась сообщениями о политически неуклюжих выходках, так что формировался образ несколько бестолковой, но все-таки добросердечной матроны-канцлерши, которая неловко топчется среди оравы мешающих ей гномов. Параллельно газета разоблачала фактически любое демократически “легитимное” решение как полную чепуху. Наиболее противна для этого чудесного подстрекательского листка была идея европейского объединения. Но больше всего мне понравилась их деликатная манера работы. К примеру, в колонке анекдотов среди шуток о тещах и мужьях-рогоносцах незаметно вставлялось такое: “Идут в бордель португалец, грек и испанец. Кто платит? Германия”.
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 59
