шедшего, настоящего и будущего, как учили мы детьми и сами учили детей, не существует; что есть только настоящее, а тех двух нет? Или же существуют и они? Время, становясь из будущего настоящим, выходит Из какого-то тайника, и настоящее, став прошлым, уходит в какой-то тайник? Где увидели будущее те, кто его предсказывал, если его вовсе нет? Нельзя увидеть несуществующее. И те, кто рассказывает о прошлом, не рассказывали бы о нем правдиво, если бы не видели его умственным взором, а ведь нельзя же видеть то, чего вовсе нет. Следовательно, и будущее и прошлое существуют.
XVIII
23. Позволь мне, Господи, "Надежда моя", спрашивать и дальше, да не приведут меня в смятение искания мои. Если и будущее и прошлое существуют, я хочу знать, где они. Если мне еще не по силам это знание, то все же я знаю, что где бы они ни были, они там не прошлое и будущее, а настоящее. Если и там будущее есть будущее, то его там еще нет; если прошлое и там прошлое, его там уже нет. Где бы, следовательно, они ни были, каковы бы ни были, но они существуют только как настоящее. И, правдиво рассказывая о прошлом, люди извлекают из памяти не сами события — они прошли, — а слова, подсказанные образами их: прошлые события, затронув наши чувства, запечатлели в душе словно следы свои. Детства моего, например, уже нет, оно в прошлом, которого уже нет, но когда я о нем думаю и рассказываю, то я вижу образ его в настоящем, ибо он до сих пор жив в памяти моей. Не по сходной ли причине предсказывают будущее? По образам, уже существующим, предчувствуют то, чего еще нет? Признаюсь, Господи, не знаю этого. В точности, однако, знаю, что мы обычно предварительно обдумываем будущие действия наши, и это предварительное обдумывание происходит в настоящем, самого же действия, заранее обдуманного, еще нет: оно в будущем. Когда мы приступим к нему и начнем осуществлять предварительно обдуманное, тогда только действие и возникает, ибо тогда оно уже не в будущем, а в настоящем.
24. Каким же образом происходит это таинственное предчувствие будущего? Увидеть можно ведь только то, что есть, а то, что есть, это уже не будущее, а настоящее. И когда о будущем говорят, что его "видят", то видят не его — будущего еще нет, — а, вероятно, его причины или признаки, которые уже налицо. Не будущее, следовательно, а настоящее предстает видящим, и по нему предсказывается будущее, представляющееся душе. Эти представления уже существуют, и те, кто предсказывает будущее, всматриваются в них: они живут в их уме. Пусть пояснением послужит мне один пример, а их множество. Я вижу зарю и уже заранее объявляю, что взойдет солнце. То, что я вижу, это настоящее; то, о чем я объявляю, это будущее; в будущем не солнце — оно уже есть, — а восход его, которого еще нет. Если бы я не представлял себе в душе этот восход, как представляю сейчас, когда о нем говорю, я не смог бы его предсказать. Ни заря, которую я вижу на небе, не есть солнечный восход, хотя она ему предшествует; ни воображаемая картина его в душе моей; но то и другое я вижу в настоящем и заранее объявляю, что солнце взойдет. Будущего еще нет, а если его еще нет, то его вообще нет, а если вообще нет, то его и увидеть никак нельзя, но можно предсказать, исходя из настоящего, которое уже есть и которое можно видеть".
Часть VI.
Идеальный город Антонио ди Пьеро Аверлино, Филарете
Gonosco i segni dell' antica fiamma
Узнаю знаки древнего пламени[12].
I. Настал день, когда "непосвященные" согласились слушать
XV век. В результате войн и экономической конкуренции крупнейшие торговые города Италии постепенно превратились в самостоятельные государства. Причина столь значительного роста североитальянских городов заключалась в развитии ремесленного производства и еще больше в посреднической торговле, толчком к развитию которой явились грабительские походы крестоносцев. [9, 24]
Именно эти походы ознакомили итальянцев с богатыми странами Востока, установили регулярный обмен и, что особенно существенно, пополнили основу первоначального накопления капитала.
Население итальянских городов состояло из разнообразных социальных и профессиональных групп: феодальное дворянство, духовенство, купцы, наемные войска, стоявшие в казармах и фортах, студенчество университетов, обслуживающий персонал торговых гаваней и рынков (грузчики и матросы), строительные рабочие, рабочие мануфактур, мелкие ремесленники. Ведущее место занимало бюргерство — верхушка торгово-ремесленного населения, сосредоточившая в своих руках экономические ценности, торговцы и ростовщики, к числу которых принадлежали такие крупные банкирские дома, как дом Медичи во Флоренции.
Эта относительно малочисленная социальная прослойка, захватив в свои руки государственную власть, определяла характер новой общественной идеологии, выкованной в XIII и XIV веках в борьбе с феодальным дворянством и направленной против средневекового церковного мировоззрения, сковывавшего человеческую мысль, выражая новое представление эпохи о человеке и окружающем его мире.
В становлении человеческой личности люди Возрождения обращаются к жизнерадостной и свободомыслящей античной культуре.
Создается мощное литературно-философское течение — гуманизм.
Изобразительные искусства и архитектура тоже обратились к античности как к источнику обновления и обогащения своих творческих средств. Так как в Италии повсюду можно было видеть руины памятников римской античности, то было естественным обращение к этой античности, поскольку она составляла резкий контраст с искусством средних веков и несла в себе отблески жизнерадостного реализма классической Греции.
Во второй половине XV века на жизнь Европы начинает оказывать влияние бурное развитие этноса "Исламский мир", выразившееся в расширении Османской империи, подчинившей себе всю восточную половину Средиземноморского бассейна и захватившей Константинополь.
Остановимся на этом подробнее.
Территория Малой Азии, на которой в XIV веке возникло современное Турецкое государстве, входила полностью или в значительной мере в состав различных государственных образований древности и раннего средневековья (Хеттское царство, Лидия, Мидия, государство Ахеменидов, держава Александра Македонского, государство Селевкидов, Понтийское царство, Пергам, Древний Рим, Византия, Конийский султанат).
К двадцатым годам XIV века на северо-западе Малой Азии сложилось феодальное княжество, названное по имени основателя династии Османа I Османским (Оттоманским).
В двадцатых — тридцатых годах XIV века новое государство завоевало последние владения Византии в Анатолии: Бурсу (1326), сделавшуюся первой столицей бурно развивающейся империи, Никею (Изник), Никомедию (Измит).
С самого начала Османская империя была военно-феодальным государством; основу господствующего класса составляли феодалы-воины (сипахи).
Главным для них было завоевание новых территорий.
