Алексей Ксендзюк - Человек неведомый: Толтекский путь усиления осознания

Человек без эго — это мертвец либо тяжелый олигофрен. Живая и мыслящая личность без эго — выдумка, нонсенс. Это представление из того же букета невозможных идей, что и «слияние с Абсолютом», а также всевозможные синонимы этого словосочетания. Мы можем изменить эго (иногда радикально, до неузнаваемости), можем сделать его полезным и эффективным орудием, инструментом Духа, но избавиться от эго — все равно что избавиться от самого себя.

Безупречность, путь воина — возможно, самый радикальный и далеко ведущий способ изменения (трансформации) эго. Ведь, как давно известно, правильно назвать проблему — уже наполовину решить ее. Толтеки же не только дали названия глубинным причинам не-свободы, но и проложили путь, ведущий к самому эффективному решению. Скептики могут сказать, что нет здесь ничего особенного: учителя всех эпох указывали, что страх смерти, чувство собственной важности и жалость к себе — главные беды человеческой психологии. Они называли их по-разному (гордыня, уныние и т. п. ), но имели в виду то же, что и кастанедовские «толтеки». Это верно, но лишь отчасти. Поскольку никто прежде не видел столь отчетливо причины и механизмы базальных комплексов, динамику их зарождения, особенности эволюции, их сущностную привязанность к способу восприятия и характеру энергообмена.

Конечно, стоит заявить об этом, как раздаются возмущенные голоса и начинаются бесконечные споры. Сторонники христианского богопознания указывают на монашеское смирение, на святых старцев и оставленные ими инструкции. Индуисты и буддисты апеллируют к грандиозным разработкам психологической дисциплины всех школ йоги. Еще большее основание для полемики здесь имеют последователи даосизма и дзэн. И все они по-своему правы. Но каждый из перечисленных способов имеет собственный камень преткновения — место, где движение останавливается или уклоняется в сторону.

Христианство и родственные им семитские религии склоняются к самовнушенным чувствам и фантастическим отношениям между человеком и Творцом; они обусловлены возведением этики и морали в ранг космических категорий. Индо-буддистский мир, несмотря на обилие эмпирических достижений и методологии, основанной на эксперименте, поражен философским максимализмом — перед ним в качестве последнего предела стоит Абсолют, а под ногами кармическое колесо и череда обязательных перерождений. Наконец, даосы опираются на гармонию начал — устойчивое движение потоков вдохновляет их на мудрую созерцательность, высшее понимание Пути вещей. Их Трансформация — в обретении гармонии; они осторожны и не видят смысла рисковать.

Каждый из этих путей приводит к своему типу безупречности. Каждый из них дает шанс искателю стать «свидетелем нагуаля» — Славы Божьей, Брахмана, Пустоты, Дао. Они полагают это высшей целью и окончательной реализацией. И только толтекам этого мало. Воины желают продолжать странствие — вот почему характер дон-хуановской безупречности отличается от всего иного. Они должны пребывать на границе между Хаосом и Порядком, тоналей и нагуалем. Они всегда на пороге Непостижимого и испытывают его разрушительное давление, зная, что их задача — никогда не поддаться Ему. Всегда видеть бездну прямо перед собой, но не упасть в нее — эта ситуация требует совсем особого искусства равновесия.

Вот что такое толтекская безупречность — особое искусство равновесия. Перепрограммировать импринты так, чтобы впоследствии можно было вовсе отказаться от всяких «программ». Стать текучим, бесформенным, отвечать на все, не следуя стереотипам, приобретать опыт, но не обусловливать себя им. Все это подразумевает высокую активность и постоянный контроль — то, что нормального человека в конце концов утомляет. Безупречный воин обязан помнить, что утомление — это смерть, поскольку за утомлением приходит апатия, скука, желание остановиться и исчезнуть. Внимание угасает, и осознание, лишенное упорядоченного материала, прекращается.

«Огонь изнутри» должен гореть. Он — высшее проявление интенсивности осознания. Здесь заключена бесконечная вереница миров, всех видов познания, опыта и чувства. Это «остриё» бытия отдельного существа в вечном тайфуне Мира. Если мировая суть — Абсолют, то наша — безупречность. Здесь основа вечного сосуществования Я и Мира.

А. Ксендзюк, 2003 г.