самого себя и всего мира: только падающая с высоты река, словно в замедленном кино, темно-зеленые заросли лавровишни, высокие с медвяной корой сосны и над ними – бездонный, словно застывший окоем неба с летящими по нему облаками. Молитва стала такой ясной и четкой, что каждое слово сливалось с ударом наполненного молодой энергией сердца. Каждое явление вокруг меня словно стало частью этой непрекращающейся молитвы: как будто вместе со мной молились и река, и качающиеся сосны, и зеленые дебри. Даже проплывающие над головой облака тоже были неразделимо связаны с этим удивительным состоянием души.
Но постепенно, словно капля за каплей, падающими в тихое озеро, в сердце проникли воспоминания об оставленном отце и о больном Старце. Со скорбью вспомнил я о предстоящей разлуке с горами. Утешала лишь радость встречи с отцом Кириллом и свидание с дряхлеющим отцом, каждый раз с нетерпением ожидающим нашей встречи.
То, что я увидел в скиту, напоминало корабельный порядок. В доме приятно поразила чистота, в огороде – ухоженность.
– Отец Георгий, как все у тебя опрятно и чисто! – не удержался я от похвалы.
– Морской закон! На теплоходе каждый день драил палубу – привычка! – шутил капитан. В углу его комнаты я увидел мольберт, кисти и краски. Он перехватил мой удивленный взгляд. – Икону пишу святого великомученика Пантелеймона. В Херсоне учился когда-то у одного народного художника…
Я внимательно рассмотрел незаконченную икону: прорисованные линии были идеальны, краски лежали ровно, а цвета говорили о хорошем чутье художника.
– Слушай, Георгий, да у тебя хороший глаз!
Он засмеялся, блеснув роскошными белыми зубами:
– Нет, это краски у меня хорошие и дают нужную насыщенность и глубину…Замечаю, что вы на зубы мои смотрите. А они у меня искусственные! – Собеседник вынул зубные протезы и помахал ими в воздухе. – В плавании, бывает, застудишь зубы, болят – мочи нет! Был у меня хороший друг – дантист. Он и посоветовал мне: вырви, мол, все зубы, а я тебе протезы хорошие поставлю.
С тридцати лет со вставными челюстями хожу и – никаких проблем! И вам так советую сделать…
Я лишь подивился такому оригинальному решению. За чаем мы обговорили мой отъезд.
– Оттягивать поездку больше не могу, впереди осень, – объяснял я капитану. – Нужно к старцу съездить и отца проведать. Потерпишь несколько недель, пока меня не будет?
Послушник воспринял мою новость спокойно:
– Как благословите, отец Симон, мне не привыкать… Займусь еще каким-нибудь рукоделием. Хочу из кровельного железа хорошую печь сделать для выпечки просфор и хлеба. Можно еще из нашего воска свечей отлить побольше… Благословите?
– Конечно. Бог благословит! – Мне стало радостно, что этот смышленый и расторопный человек нашел себя на новом месте.
В Сухуми меня обняла стареющая чета: оба вышли ко мне в монашеских подрясниках. Дьякон и матушка приняли монашеский постриг и с умилением рассказывали об этом.
– Ждали мы тебя, ждали, думали, ты нас пострижешь. Тут как-то приехал отец Паисий с гор и постриг нас. На монашество отец Виталий давно дал нам свое благословение, да мы не решались…
Я поздравил новопостриженных монахов и попросил их молитв.
– Уж мы молимся, отец Симон, не забываем… А ты куда собрался?
– К старцу нужно съездить и своего отца проведать.
– А что в рюкзаке везешь?
– Сыры и мед для подарков.
– Ты знаешь, что закон вышел: нельзя через границу продукты вывозить? Москвича Михаила, который церковь на Псху строит, летом задержали. Теперь он враг абхазского народа – за то, что вывозил в Россию ценные продукты…
– Что же делать? – растерялся я.
Монахиня Ольга взялась наставлять меня:
– А ты все время читай «Живый в помощи Вышняго», когда границу будешь переходить.
– Я Иисусову молитву всегда читаю.
– А отец Виталий благословил для таких случаев повторять девяностый псалом! – настаивала матушка.
– Ну, раз отец Виталий так говорил, хорошо, – согласился я.
Они перекрестили меня в дорогу, пообещав, что свеча в поддержку мне будет гореть у них перед иконой Матери Божией весь день.
Я поехал на границу с Россией. Огромная очередь плотно перекрыла подход к пропускному пункту. Таможенники проверяли все сумки. Некоторых, выезжающих из Абхазии с большим багажом, отводили в служебный вагончик, оттуда доносились возмущенные крики задержанных.
