Фома Аквинский - Сумма теологии. Том III

Ответ на возражение 2. Созданный непосредственно Богом природный разум может быть усилен ангелом, о чем уже было сказано. Но чем более усилен человеческий ум, тем более возвышенную интеллигибельную истину он может выявлять на основании абстрагированных из сотворенного видов. Таким вот образом ангел помогает человеку обретать через [рассматривание] сотворенного более совершенное познание Бога.

Ответ на возражение 3. Умственная деятельность и просвещение могут мыслиться двояко. Во-первых, со стороны мыслимого объекта, и в этом случае мыслящий или просвещаемый знает, что он мыслит или просвещается, поскольку знает о том, что он познает [свой] объект. Во-вторых, со стороны начала, и в этом случае вовсе не обязательно, чтобы мыслящий истину знал о том, каков тот ум, который выступает началом умственной деятельности. Точно так же и не каждый из тех, кто просвещается ангелами, знает о том, что он ими просвещается.

Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что ангелы могут изменять человеческую волю. В самом деле, в глоссе на текст: «Ты творишь ангелами Своими духов, и служителями Своими – пламенеющий огонь» (Евр. . :7), замечено, что «они – огонь, ибо пылки духом и испепеляют наши пороки». Этого, однако, не могло бы быть, если бы они не могли изменять волю. Следовательно, ангелы могут изменять волю.

Возражение 2. Далее, Беда говорит, что «дьявол не насылает злые помыслы, а разжигает их»[630]. Дамаскин же, со своей стороны, полагает, что он также и насылает их, поскольку отмечает, что «все пороки вымышлены демонами, а также и нечистые страсти, и [они] внедряют их в людей»[631]; подобным же образом и благие ангелы насылают и разжигают добрые помыслы. Но все это возможно только в том случае, если они могут изменять волю. Следовательно, они могут изменять волю.

Возражение 3. Далее, ангел, как было разъяснено выше, просвещает человеческий ум через посредство представлений. Но как служащее [подспорьем] уму воображение может быть изменено ангелом, точно так же может быть изменено [им] и служащее [подспорьем] воле чувственное пожелание, поскольку то и другое суть использующие телесный орган способности. Следовательно, коль скоро ангел просвещает ум, то он может изменять и волю.

Этому противоречит следующее: изменять волю способен один лишь Бог, согласно сказанному [в Писании]: «Сердце царя –в руке Господа… куда захочет, Он направляет его» (Прит. 2. :1).

Отвечаю: воля может быть изменена двояко.

Во-первых, изнутри, и в этом случае, коль скоро движение воли есть не что иное, как склонность воли к желаемому, изменять волю может один только Бог, поскольку именно Он сообщает умственной природе способность к такому склонению. В самом деле, как природная склонность исходит от дарующего природу Бога, точно так же и склонность воли исходит от обусловливающего волю Бога.

Во-вторых, воля может приводиться в движение извне. Что касается ангела, то это происходит единственным способом, а именно посредством постижения умом [некоторого] блага. Следовательно, в какой мере что-либо может быть причиной того, что нечто постигается как желаемое благо, в такой мере оно и способно приводить в движение волю. Таким образом, действенно подвигать волю может один только Бог, а ангел и человек приводят в движение волю посредством убеждения, о чем уже было сказано (106, 2).

Кроме того, человеческая воля может быть подвигнута извне и иначе, а именно страстью, находящейся в чувственном пожелании; так, воля может быть склонена к чему-либо вожделением или гневом. Таким способом имеющие возможность побуждать эти страсти ангелы могут приводить в движение волю, но не необходимым образом, поскольку воля всегда остается свободной в выборе соглашаться или противиться страстям.

Ответ на возражение 1. О том, кто действует как служитель Божий, все равно, человек он или ангел, говорят, что он испепеляет порок и побуждает к добродетели посредством убеждения.

Ответ на возражение 2. Демон не может помещать мысли в наши умы путем обусловливания их изнутри, поскольку акт мыслительной способности является субъектом воли. Тем не менее о дьяволе говорится как о разжигающем мысли, ибо он побуждает к думанью через желание обдумываемой вещи, используя для этого убеждение или возбуждая страсть. Дамаскин называет это разжигание «внедрением», поскольку оно происходит внутри [субъекта]. А вот благие помыслы надлежит приписывать более возвышенному началу а именно Богу, хотя они и могут возникать благодаря служению ангелов.

Ответ на возражение 3. Человеческий ум в его нынешнем состоянии способен мыслить только путем обращения к представлениям, но человеческая воля может желать нечто и на основании суждения разума, причем куда охотней, нежели следуя страсти или чувственному пожеланию. Поэтому приведенная аналогия кажется неуместной.

С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что ангел не может изменять воображение человека. В самом деле, фантазия, как сказано в третьей [книге] Ό душе», «есть движение, обусловленное деятельностью чувств»[632]. Но если бы это движение обусловливал ангел, то оно не было бы обусловлено деятельностью чувств. Таким образом, по самой своей природе фантазия, которая является актом способности воображения, не может быть изменена ангелом.

Возражение 2. Далее, коль скоро формы в воображении суть духовные формы, они возвышеннее форм, существующих в чувственной материи. Но ангел не может запечатлевать формы в чувственную материю (110, 2). Следовательно, он не может запечатлевать формы и в воображение, а потому не может и изменять его.

Возражение 3. Далее, Августин говорит, что «вследствие вмешательства стороннего духа возможны случаи, что известное этому духу посредством образов внушается им тому, с кем он соединяется, притом этот последний может либо сам понимать его, либо же получать разъяснение от кого-то другого»[633]. Но трудно представить, чтобы ангел мог соединяться с человеческим воображением или чтобы воображение могло получать свои знания от ангела. Поэтому похоже на то, что ангел не может изменять воображение.

Возражение 4. Кроме того, в видении воображения человек принимает подобия вещей за сами вещи. Но в этом он обманывается. И коль скоро благой ангел не может выступать причиной обмана, то похоже, что он не может обусловливать видение воображения путем изменения воображения.

Этому противоречит следующее: видимое во время сна видится видением воображения. Но, как явствует из сказанного в Евангелии от Матфея об ангеле, явившемся во сне Иосифу, ангелы открывают вещи во время сна (Мф. . :20). Следовательно, ангел может сообщать движение воображению.

Отвечаю: как добрые, так и дурные ангелы могут своей природной силой перемещать человеческое воображение. Это может быть разъяснено следующим образом. Поскольку, как было показано выше (110, 3), телесная природа повинуется ангелу в том, что касается пространственного движения, то все, что может быть обусловлено пространственным движением тел, подчинено природной силе ангелов. Но очевидно, что явления воображения в нас бывают порой обусловлены пространственным движением жизненного духа и телесных жидкостей. Поэтому Аристотель говорит о причинах ночных сновидений следующее: «Когда животное спит, кровь приливает к чувственному началу, а с ней прибывают и движения», – то есть впечатления, оставшиеся от движений, которые сохранились в жизненном духе, – «и изменяют чувственное начало», [т. е. изменяют его] таким образом, как если бы чувственное начало претерпевало изменение под воздействием внешних объектов. Действительно, волнение духа и телесных жидкостей может быть столь значительным, что подобные явления иногда наблюдаются даже у бодрствующих, например, у безумцев. Итак, коль скоро это происходит в силу природного волнения телесных жидкостей, а иногда также и по желанию человека, который добровольно воображает то, что ранее испытал, то это же самое может быть совершено и силой добрых или дурных ангелов, причем как с изменением телесных чувств, так и без изменения.

Ответ на возражение 1. Первым началом воображения выступает деятельность чувств. Действительно, нельзя вообразить то, что никогда – ни полностью, ни отчасти – не было воспринято чувствами; так, слепорожденный не может вообразить цвета. Однако воображение может быть оформлено благодаря тому что акт движения воображения восходит к ранее [полученным] и сохраненным впечатлениям.