Стихи 11–12 Иисус сказал им в ответ: правда, Илия должен придти прежде и устроить все; но говорю вам, что Илия уже пришел. — Тот самый, который должен придти[924] во второе пришествие Спасителя телесно, уже пришел ныне в лице Иоанна в духе и силе.
И не узнали его, а поступили с ним, как хотели. — То есть: отнеслись с презрением и обезглавили его.
Стих 13[925]: Так и Сын Человеческий пострадает от них. Тогда ученики поняли, что Он говорил им об Иоанне Крестителе. — Спрашивается: если Ирод и Иродиада умертвили Иоанна, то каким образом говорится, что они же распяли Иисуса, когда Он был умерщвлен книжниками и фарисеями? На это должно ответить кратко: как в умерщвлении Иоанна партия фарисеев выразила свое согласие, так и в распятии Господа высказалось согласие Ирода, который отослал Его к Пилату на распятие, посмеявшись над Ним и отнесшись к Нему с презрением.
Стихи 14–15 [Стихи 15 и 16]: Господи, умилосердись над сыном моим, потому что он — лунатик и тяжело страдает: он часто падает в огонь и часто в воду. И я приносил его к ученикам Твоим, но они не могли исцелить его[926]. — Выше мы сказали, по какой причине демон, наблюдая течение луны, наносит вред людям и стремится через тварь бесславить Творца. Но мне кажется, в переносном значении под лунатиком должно разуметь такого, который по временам (per horarum momenta) изменяется в отношении к порокам и не стоит твердо в начатом, но то усиливается, то ослабевает: то бросается в тот огонь, которым пылают сердца ведущих распутную жизнь[927], то в воды, которые не в силах угасить любви. Что касается слов: Я приносил его к ученикам Твоим, но они не могли исцелить его, ими он открыто обвиняет апостолов, хотя невозможность исцеления зависит иногда не от бессилия исцеляющих, а от веры тех, которых нужно исцелить, как говорит об этом Господь: Вера твоя спасла тебя[928] .
Стих 16 [Стих 17]: Иисус же в ответе сказал: О, род неверный и развращенный! доколе буду с вами? Доколе буду терпеть вас? Принесите его ко Мне[929]. — Это значит не то, что Он был побежден досадой, хотя (et) и кроткий и смиренный сердцем, который не открывает уст своих перед лицом стригущего его[930]; не вспыхнул Он и гневом, наоборот, это значит то, что Он подобно врачу, который видит, что больного лечили вопреки его наставлениям, несогласно с ними, говорит: «Доколе я буду ходить в дом к тебе? доколе буду тратить усилия на твое лечение, когда я приказываю одно, а ты продолжаешь делать другое?» Итак, Он разгневался не на человека, а на порок, и через посредство этого одного человека обличил иудеев в неверии, так что сейчас же прибавил: Принесите его ко Мне[931].
Стих 17 [Стих 18]: И запретил ему Иисус; и бес вышел из него: и отрок исцелился в тот час. — Не страдавший, а демон должен был подвергнуться запрещению. Впрочем, может быть и то, что Он запретил отроку, и [вследствие этого] вышел из него демон, так как страдавший отрок был угнетаем демоном вследствие своих грехов.
Стих 18 [19 и начало 20]: Тогда ученики, приступив к Иисусу наедине, сказали: почему мы не могли изгнать его? Иисус же сказал им: по неверию вашему; ибо истинно говорю вам. — Это то же, что Он говорит и в другом месте: О чем вы ни будете просить во имя Мое с верою, то получите[932]. Итак, когда только мы не достигли прошения, причиной этого бывает не бессилие Того, к Кому обращена просьба, а[933] виновность просящих.
Стих 19 [конец 20]: Если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас. — Некоторые полагают, что вера, сравниваемая с зерном горчичным, называется малой, когда [Господь] сравнивает Царство Небесное с зерном горчицы; но в то же время апостол говорит: Если имею всю веру, так что могу и горы переставлять[934]. Следовательно, вера, сравниваемая с зерном горчицы, велика. Перемещение горы указывается не в отношении той горы, которую мы видим плотскими очами, но той, которая была перемещена Господом из лунатика, потому что, когда Он говорит: Скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет, Он имеет в виду демона. Поэтому те, которые стремятся доказать, что апостолы и все верующие в действительности имели не малую веру, должны быть изобличены в неразумии, потому что никто из них не переместил этой горы. В самом деле, ведь имеет значение не столько передвижение горы с одного места на другое и тщетное искание на показ чудесных знамений, сколько перемещение на пользу всех той горы, которая, по словам пророка, губит всю землю[935].
Стих 20 [21]: Сей же род изгоняется только молитвою и постом. — Когда Он учит, каким образом может быть изгоняем злейший демон, он наставляет всех к жизни.
Стихи 21–23 [22, 23]: Во время пребывания их в Галилее, Иисус сказал им: Сын Человеческий предан будет в руки человеческие, и убьют Его, и в третий день воскреснет. И они весьма опечалились. — Всегда Господь соединяет благоприятное с печальным; это для того, чтобы апостолы не устрашились, когда это печальное внезапно наступит, и чтобы они были движимы готовностью духа. Действительно, опечаливая их словами о том, что Он должен претерпеть смерть, Он должен был возбудить в них и радость, потому что [сказал, что] в третий день восстанет. Затем их печаль, и глубокая печаль, проистекает [несомненно] не от неверия (напротив, они знали, что и Петр был исправлен, потому что мыслил не о том, что Божие, а о том, что человеческое), но от того, что они из любви к Наставнику не были в силах слышать о Нем что–либо неблагоприятное и унизительное.
Стих 24: Когда же пришли они в Капернаум [Capharnaum], то подошли к Петру собиратели дидрахм и сказали: Учитель ваш не даст ли дидрахмы? [Стих 25]: Он говорит: да. — После кесаря Августа Иудея была обложена податью, и все поименно были подвергнуты переписи; потому и Иосиф с Марией, родственницей своей, являлся [или: отправлялся] в Вифлеем. Затем, так как Он был воспитан в Назарете (городе Галилеи, который был подчинен Капернауму), то [сборщики] по праву (more) требуют взноса подати; но требующие подати вследствие величия чудесных знамений не дерзают просить Его Самого, а обращаются скромно к ученику, или же с хитростью задают вопрос: даст ли Он дань, или же воспротивится воле Цезаря, как об этом мы читаем в другом месте: Следует ли давать подать Цезарю, или нет[936].
И когда [Петр] вошел в дом, Иисус предупредил его, говоря[937]. — Просившие дидрахмы обращались к нему наедине; а когда он вошел в дом, Господь, прежде чем Петр сообщил Ему, спросил его, чтобы ученики не соблазнились требованием дани, ибо тогда увидели, что Он знает, о чем шло дело в Его отсутствии.
Стих 25 [продолжение], 26: Как тебе кажется, Симон? цари земные с кого берут пошлины или подати? с сынов ли своих, или с посторонних? Петр говорит Ему: с посторонних. Иисус сказал ему: итак сыны свободны. — Господь наш и по плоти, и по духу был сыном царя, т. е. и как рожденный от колена Давидова, и как Слово всемогущего Отца. Итак, как Сын Царей, Он не был обязан давать дань; но как принявший смиренную плоть Он должен был исполнить всякую правду. А мы, несчастные, носящие имя Христа и ничего достойного этого имени не делающие, ничего не воздаем Ему достойного Его имени и как бы царские дети освобождаемся от налогов, когда Он за нас и крест претерпел, и заплатил дань.
Стих 26 [27]: Но чтобы нам не соблазнить их, пойди на море, брось уду, и первую рыбу, которая попадется, возьми; и, открыв у ней рот, найдешь статир; возьми его и отдай им за Меня и за себя. — Я не знаю, чему удивляться прежде всего при чтении этого места: предведению или величию Спасителя. Предведению — потому, что Он знал, что в пасти рыбы есть статир и что эта рыба должна попасть на уду первой; а величию и силе Его — в том случае, если по слову Его в то же самое мгновение создан был статир, и если Он словом Своим сделал то, что должно было[938] быть. Но в таинственном значении мне кажется, что под этой рыбой должно видеть Того, Который взят первым, который находился в глубинах моря и проводил время в соленых и горьких пучинах для того, чтобы через [Него -] второго Адама освобожден был первый Адам. А то, что находится в устах его, т. е. в исповедании, отдается за Петра и Господа. И этот самый дар есть дар [или: цена] совершенный; но, он разделен [на две части], потому что за Петра уплачивается цена как за грешника; Господь же наш греха не сотворил и в устах Его не оказалось хитрости[939]. Статиром называется монета, имеющая две дидрахмы; он взят для того, чтобы платою одной и той же монеты за Господа и раба показать подобие (similitudinem) их плоти. Но и рассуждая просто, это место дает наставление слушающему в том, что Господь был настолько неимущим, что у Него не было даже того, чем бы Он мог заплатить подать за Себя и за апостола. Поэтому, — если кто–нибудь захочет возразить: каким же образом Иуда носил иногда деньги? мы ответим, что Господь считал преступлением на Свои нужды обращать имущество бедных, и нам подал в этом отношении пример.
