Нил Сорский - Святоотеческое наследие

60. Какие слова Нила Постника приводит о том же предмете Нил Сорский?

«Бес крайне завидует молящемуся человеку и всеми кознями силится отвратить от молитвы ум его, непрестанно возбуждая в памяти разные представления и в теле – приводя в движение все страсти для того, чтобы запнуть добрый подвиг и шествие молитвенника к Богу. Когда лукавейший дух после многих своих ухищрений не возможет воспрепятствовать крепкой молитве прилежно молящегося, то на время ослабляет свои действия, и потом с большею злобою наступает на него по совершении молитвы, и либо, возмутив его гневом на кого-либо, лишает душу того настроения, какое даруется молитвою, или, раздражив чувственность, помрачает ум. Ради того, – продолжает святой старец, – помолився, якоже подобает, ожидай, яже не подобает, и стой мужественно и бодренно, сохраняя плод свой. Ибо и сперва на то поставлен ты, чтобы делати и хранити (Быт. 2, 4). И так, делая и трудясь, не оставляй без охранения того, что стяжал трудом и деланием; без сего же никакой пользы не будет тебе от молитвы».

61. Явно, что о делании и хранении святой Отец говорит, заимствуя слова сии из райской истории Адама: как он выясняет сие обстоятельство?

«Писание говорит: сотвори Бог Адама, и посели его в рай, еже делати и хранити рай (Быт. 2, 4). Райским делом назвал он здесь молитву; соблюдение себя, или своего сердца, после молитвы от злых и лукавых помыслов – хранением. Итак, если Господь удостоит нас посещения Своею благодатию во время молитвы, плача, Богомыслия, то да сохраним себя всячески от всяких недобрых помыслов, наипаче же – от худых слов и дел, и свои чувства да ограждаем бдительно, чтобы чрез них не воздвиглась на нас брань».

62. А если вторгнется в душу что-либо непотребное, что внушает делать тот же Отец?

«Если же, против воли нашей – по нужде, душа наша впадет в какие-либо помышления, тотчас да прибегаем ко Творцу нашему с мольбою, и Он рассеет их. Прямее и благонадежнее сего нет иного способа. И таким образом при содействии Божием мы сохраним души наши в страхе Его, не попуская уму нашему рассеяться и ослабнуть от обуревания помыслов, ни быть расхищену от каких-либо суетных удовольствий, и удаляя от себя все то, от чего, может быть, при слабости ума, утрачено приобретаемое посредством умиления сердечного. После слез и после молитвы твердо и крепко да стоим в том же[9] настроении духа!»

«Сия убо, Божиею помощию возмогаеми, мы, неразумнии, по мере худости нашего разума, написахом на воспоминание себе и подобным мне, иже в чине учимых суть, аще и произволяют. Не от себе же, яко и в начале сих писаний рех, но от Богодухновенных писаний святых Отец, просвещенных разумом. Вся бо – яже зде, не без свидетельства Божественных писаний суть. Аще что обрящется в сих неугодно Богу и неполезно души, моего ради неразумия, да не будет то; но воля Божия, совершенная и благоприятная да бывает, аз же прощения прошу. Аще ли же кто о сих вящшее и полезнейшее разумевает, той тако и да творит, мы же о сем радуемся. Аще же от сих кто пользу обрящет, и о мне, грешнем, да помолится, да получу милость пред Богом».

Т. е. устами только.

Т. е. голос мой.

Т. е. мука.

Т. е. современников преподобного Нила Сорского. Пр. ред.

У святого Макария Египетского в беседе 8 о совершенной молитве совершенных говорится так: «Иногда во весь день чем-нибудь занятый, на один час посвящает себя молитве, и внутренний его человек с великим услаждением восхищается в молитвенное состояние, в бесконечную глубину оного века, так что всецело устремляется туда парящий и восхищенный ум. На это время происходит в помыслах забвение о земном мудровании, потому что помыслы насыщены и пленены божественным, небесным, беспредельным, необъятным и чем-то чудным, чего человеческим устам изречь невозможно. В этот час он молится и говорит: «О, если бы душа моя отошла вместе с молитвой!» Человеку надобно, так сказать, пройти 12 ступеней и потом достигнуть совершенства. В иное время действительно достигает он этой меры и приходит в совершенство. И вот благодать снова начинает действовать слабее, и человек нисходит на одну ступень, и стоит уже на 11-й. А иной, богатый благодатью, день и ночь стоит на высоте совершенства, будучи свободен и чист, всегда пленен и выспрен. И такой человек, если бы так было с ним всегда, не мог бы уже принять на себя служение слова, или иное какое-либо бремя, не согласился, бы ни слышать, ни позаботиться, как обыкновенно бывает, о себе и об утреннем дне, но только стал бы сидеть в одном углу, в восхищении, как бы в упоении. Посему-то совершенная мера не дана ему, чтобы мог он заниматься попечением о братии и служением слову…

Поросшее дурной травой.

Из святых угодников, нетленно почивающих в Киевских пещерах, можно призывать во время борьбы с нечистыми внушениями Иоанна Многострадального и св. Моисея Угрина, которые в нашей Церкви то же, что Иосиф Прекрасный в ветхозаветной.

Без празднословия и многословия.

Т. е. в слезно-молитвенном.