143
В этом псалме выражается ожидание евреями грядущего восстановления Израиля и его силы.
То есть о языке беззаконных.
Ср. Кн. Пророка Аввакума (3, 1).
То есть забыла Господа, отдалилась от Него.
В этом псалме изображается Мессия и его царство.
Здесь, вероятно, имеются в виду последние годы правления маккавейских князей и главным образом Гиркана II и Аристовула II, когда и сами правители, и народ увлеклись саддукейскими воззрениями.
Так обычно переводится еврейское слово, ставившееся в конце стихов, а иногда и полустиший в качестве особого знака для хора.
Перевод, вступление и примечания А. В. Смирнова. (Вступление и примечания приводятся с сокращениями.)
Первой оде Соломона в книге «Пистис-София» предшествует сначала речь Иисуса, сообщающего ученикам гимн, воспетый Ему Пистис-Софией, а затем следующий рассказ: «Было же: когда Иисус кончил говорить эти слова Своим ученикам, Саломея, подошедши, сказала: „Господь мой! сила моя вынуждает меня высказать истолкование слов, сказанных Пистис-Софией. Твоя сила пророчествовала некогда через Соломона, говоря…“»
В гимне Пистис-Софии, предшествующем второй оде, выражается почти буквально та же самая мысль (о короне, увенчивающей главу Иисуса), которая излагается и в оде; последняя предваряется таким рассказом: «Мария же, Матерь Иисуса, отвечая, сказала: „Господь мой! Твоя сила света пророчествовала некогда о сих словах через Соломона в его девятнадцатой оде и говорила…“»
Здесь поэтически выражается мысль, что человеческая сила не может задержать и остановить течение, получившее начало от Бога.
Перед третьей одой Иисус сообщает Своим ученикам гимн Пистис-Софии об истечении от Бога света, которое было послано чрез Гавриила и Михаила, чтобы спасти погруженную в хаос частицу света и возвратить ее к Пистис-Софии; за этим следует рассказ: «Петр, подошедши, сказал: „Господь мой! в разъяснение слов, которые Ты сказал, Твоя сила света пророчествовала некогда о сем чрез Соломона в его одах“».
Четвертой оде предшествует также сходный с нею по содержанию гимн Пистис-Софии, а затем следующий рассказ: «Фома сказал: „Господь мой! о гимне, который сказала Пистис-София, что она была освобождена из хаоса, Твоя сила света пророчествовала о сем некогда чрез Соломона, сына Давида, в его одах“».
Этой оде предшествуют в книге «Пистис-София» обычный гимн и затем следующие слова: «Матфей, отвечая (Иисусу), сказал: „Об истолковании гимна, который произнесла Пистис-София, Твоя сила света некогда пророчествовала о сем в оде Соломона“». Следует иметь в виду, что говорящим лицом является здесь эон-Искупитель.
См. Мильков В. В. Древнерусские апокрифы. СПб, 1999. С. 499–527.
Помимо болгарского и русского, следует упомянуть также эфиопский текст данного апокрифа.
Исайя – один из виднейших ветхозаветных пророков, проповедовавший в царствование легендарных царей Осии, Ахаза и Езекии. В Ветхом Завете сохранилась Книга Исайи, кроме того, он упоминается во II и IV Книгах Царств. Езекия – один из самых благочестивых иудейских царей, активно боровшийся с идолопоклонством.
Так называемые «меньшие пророки», возможные современники Езекии (см. Книги Михея, Даниила и Иоиля в составе Ветхого Завета).
Единство того, что на небесах, с тем, что на земле, – древнейший образ, восходящий к шумерской и египетской мифо-религиозным системам с их «параллелизмом» небесной и земной географии, небесной и земной истории. Можно вспомнить, что этот же образ играл фундаментальную роль и в антропологии герметизма. Однако далее мы видим важное уточнение этого образа. Тождество небесного земному ограничивается лишь первыми небесами, твердью «мира сего». Сферы, лежащие выше, не включены в эту борьбу. Отсюда можно сделать вывод, что, во-первых, автор настоящего апокрифа вовсе не был дуалистом (борьба добра и зла касается лишь одной седьмой всего мирового пространства), а во-вторых, что первоисточник «Вознесения Исайи» создавался в последние века до Р. Х. в иудейской среде, остро чувствовавшей «внутримировой дуализм», но не переносившей его на все сущее.
Видимо, трону, установленному на втором небе, на котором, судя по всему, также должен был восседать ангел.
Здесь имеется в виду либо отношение к этому трону – гораздо меньшему, чем природа Высшего Божества, либо же Исайя находится так высоко, что трон кажется маленьким.
Не был ли знаком автор настоящего сочинения с известным местом из платоновского диалога «Парменид», где утверждается, что концепция «мира идей» приводит к парадоксальному утверждению о наличии двух реальностей – абсолютно независимых друг от друга и неизвестных друг другу?
Идея особых одеяний, предназначенных праведнику, была очень распространена на рубеже эр и в первые века по Рождестве Христовом в ближневосточном ареале, о чем свидетельствует, например, знаменитый «Гимн о жемчужине» из «Деяний апостола Иуды Фомы». Несомненным генетическим истоком ее является месопотамское представление об особых одеяниях, присущих богам и божественным героям (ср. миф о нисхождении Инанны). Позже образ небесных одежд праведников будет одной из тем, разрабатываемых Каббалой. В нашем случае речь идет о «духовном одеянии» – о новом духовном теле, которое даруется Исайе как результат его совершенного прозрения.
Перевожу данное место по смыслу (опираясь на вторую часть фразы).
Видимо, имеется в виду Христос, тогда понятно, отчего Исайя воспевал его, не преображаясь в ангельский вид: поскольку Христос должен был явиться людям, пророк мог воспеть его и как человек. К слову, именно в этой главе имеется наибольшее число разночтений со славянским вариантом апокрифа.
Иными словами, на шестых небесах Христос еще сохранял свой облик Бога Сына.
В оригинале употребляется греческое слово «character», обозначающее именно свойственную кому-либо примету, отличительное свойство.
Перед нами – чисто гностическая модель нисхождения Христа, когда он обманывает князей различных небесных сфер, являясь в облике, свойственном именно для этого «региона» мироздания. Отличие от текстов гностиков «валентиновцев» или «василидовцев» заключается лишь в том, что здесь все небесные сферы находятся во власти ангелов, верных Господу, утратив свой «астрологический» смысл.
Имеется в виду Дух Святой.
