а еще потому что однажды, возможно, я все-таки захочу их прочитать. (Беркли, даже до тебя может дойти дело!) Короче говоря, я хочу их, потому что я их хочу. И неужели меня удержит от обладания ими страх перед каким-нибудь отшельником, который много читает, но не видит разницы между сигарами «Джей. Эс. Мурия» и «Ар. Пи. Мурия», и который войдет в мою библиотеку и пригвоздит меня ужасающим вопросом:
«Сэр, а вы вообще читаете свои книги?» Таким образом я утверждаю: покупая книгу, руководствуйтесь исключительно двумя соображениями. Вы в достаточной степени уверены, что это хорошая книга? Есть ли у вас желание ей обладать? Не позволяйте, чтобы на вас влияла вероятность того, прочтете вы ее или нет. В конце концов, человек читает определенное количество того, что покупает. И, кроме того, давайте не забывать об инстинктах. Человек, который тратит полкроны на «Ранних Плантагенетов» Стаббса вместо того, чтобы пойти в партер театра «Гайети» смотреть «Весеннего цыпленка», возможно, окажется тем человеком, который получит все хорошее из «Ранних Плантагенетов» за годы до того, как снизойдет до чтения этой книги.
VII. Успех
Откровенные заметки
Бывают времена, когда вся свободная и просвещенная пресса Соединенного Королевства как будто начинает проявлять удивительный интерес к такому явлению, как «успех», к положению человека в жизни. Мы как раз сейчас проходим через такой период. Было бы сложно назвать известных журналистов, которые так или иначе не написали бы в последнее время об успехе. Самый выдающийся пример – доктор Эмиль Рейх, который забросил Платона, герцогинь и отель «Кларидж», чтобы проинструктировать читателей в утренней газете о принципах действия успеха! Что подумали эти самые миллионы читателей о волнующих и энергичных предложениях доктора, я не буду даже пробовать себе представить, могу только сказать, что подумал я, самый обычный человек. Отдав должное его изящной игре с «константами» и «переменными» успеха, ознакомившись с тем, как он обращается с «энергетикой» (его новое чудесное название для «науки» успеха), словно после прибавки «тика» слово стало напоминать математику, я решил, что в возвышенном и почтенном искусстве мистификации с доктором никто не сравнится.
Среднестатистический человек, который прибывает в Ватерлоо каждое утро в 9:40 с сигаретой в зубах, сезонным билетом второго класса в кармане и смутными амбициями в душе, мой товарищ-поломник по юдоли скорби, пришел бы к тому же выводу, если бы был в той же степени растерян. Он бы подумал, что эта самая наука успеха имеет все недостатки алгебры и ни одного из достоинств крикета и что ему лучше оставить попытки в нее углубиться, чтобы с ним не случилось каких-нибудь серьезных неприятностей. А на тот маловероятный случай, если он еще не пришел ни к каким определенным выводам, я намереваюсь высказаться пугающе откровенно по поводу науки успеха. Мне кажется, говорить правду об успехе так же опасно, как говорить правду о Соединенных Штатах Америки. Однако, давно уже привыкнув к свисту пуль над головой, я тем не менее попытаюсь.
Большинство авторов, пишущих на тему успеха, абсолютно неискренни из самых добрых побуждений. Потому что основной их аргумент заключается в том, что практически любой человек, озаботившийся этим вопросом, может достичь успеха. Это, коротко говоря, неправда. В основе идеи успеха лежит отделение личности от толпы, и, возможно, это единственное, что объединяет все виды успеха. Обращаться таким образом ко всему населению скопом, призывая их отделить себя от себя же, просто глупо. Я, конечно же, говорю об успехе в самом обычном смысле. Если бы человеческая натура была иной, успех означал бы близкое знакомство с самим собой и достижение внутреннего спокойствия. Подобная цель действительно может быть достигнута большинством, но для нас успех означает нечто другое. Его можно разделить на четыре категории:
1. Достижения в теоретических или практических науках. На наш взгляд, это наичестнейшая из всех форм успеха, зачастую подразумевающая бедность и далеко не всегда включающая в себя славу.
2. Достижения в искусстве. Слава и восхищение обычно прилагаются, но не всегда приносят богатство.
3. Прямое влияние и власть над материальной жизнью других людей. То есть достижения в местной или национальной политике.
4. Успех в накоплении денег. Самая распространенная и простая разновидность успеха.
Большинство видов успеха будет относиться к одной из этих категорий. Возможны ли они вот для того достопочтенного, крайне польщенного человека с улицы? Нет, и вы прекрасно это знаете, профессора науки успеха! Лишь единицы из нас когда-либо станут богатыми.
К счастью, хоть это и правда, что успех в его обычном понимании по сути своей недостижим для большинства, в этом вопросе есть и еще одна истина, поддерживающая равновесие: большинство из нас и не заслуживает успеха. Возможно, это высказывание покажется слишком дерзким, но таковы факты. Представьте, что человек с улицы внезапно благодаря какому-то чуду получает политическую власть и, естественно, обязан ее использовать. К концу недели он будет настолько утомлен, истощен, измучен и несчастен, что будет готов отдать оба глаза, лишь бы избавиться от этого бремени. Что же до успеха в науке или искусстве: интерес обычного человека к этому настолько незначителен, в сравнении с интересом ученого или художника, что можно сказать, что этого интереса вообще не существует. И если представить, что человек смог бы добиться какого-то успеха, он бы быстро его утратил из-за равнодушия и пренебрежения.
Да, среднестатистическому человеку хочется иметь деньги, и обычно он не успокаивается, пока не зарабатывает достаточно для удовлетворения своих инстинктивных потребностей. Он перевернет небо и землю ради того, чтобы заработать на брак с достойной, равной по ему статусу, и именно в этот момент его искреннее желание разбогатеть угаснет. Обычный человек в этом смысле похож на выдающегося гения: в основном его карьера движима инстинктами. Обычный человек процветает и чувствует себя на своем месте, когда вокруг царит атмосфера мирного однообразия. Люди, которым предназначен успех, процветают и чувствуют себя на своем месте в атмосфере столкновений и хаоса. Это совершенно разные темпераменты. Конечно, среднестатистический человек время от времени смутно мечтает о том, как бы было здорово стать богатым и знаменитым. Мы все смутно мечтаем о подобных вещах. Но смутно мечтать не то же самое, что отчетливо желать чего-то. Я часто говорю себе, что отдал бы все, чтобы сравниться в мастерстве с жонглером Чинквалли или стать капитаном самого большого атлантического лайнера. Но разумная часть меня говорит о том, что стремление к подражанию столь выдающимся личностям не искреннее желание, что достижение этой мечты не сделает
