Арнольд Беннет - Как прожить на двадцать четыре часа в день

Итак, распоряжаться всем своим времем означает также помнить, что материал, с которым вы работаете, это ваше время, а не время других людей; что планета преспокойно вращалась до того, как вы начали сводить баланс часов, и будет вращаться независимо от того, сколь успешно вы справитесь с новой ролью министра временнЫх ресурсов. А также не болтать слишком много о своем начинании и не выдавать глубокой печали при виде мира, который каждый день транжирит так много часов и потому никогда не живет по-настоящему. В конечном счете, следить за собою самим — это практически все, что можно сделать.

Другая опасность — оказаться привязанным к программе, словно раб к колеснице. Не позволяйте программе возобладать над вами. Ее нужно соблюдать, но нельзя поклоняться ей, как фетишу. Программа по использованию каждого дня не является религией.

Это выглядит очевидным. Но мне известны люди, чья жизнь тяготит их самих и обременяет их родных и друзей просто потому, что они не смогли признать очевидное. «О, нет, — восклицает измученная жена, — Артур всегда гуляет с собакой в восемь часов и всегда начинает читать без четверти девять. Так что не может быть и речи о том, чтобы нам…» и так далее, и так далее. И нотка абсолютной безнадежности в этом жалобном голосе раскрывает неожиданную и нелепую трагедию успеха.

С другой стороны, программа есть программа. И если не относиться к ней уважительно, она становится не более чем плохой шуткой. Относиться к программе с должной мерой уважения, жить не по слишком свободному и не чересчур жесткому распорядку — неопытному человеку это едва ли покажется простым делом.

И еще одна опасность — сделаться суетливым, все более и более одержимым тем, что следует делать дальше. На этом пути вы приходите к существованию наподобие тюремного, и ваша жизнь перестает вам принадлежать. Вы гуляете с собакой в восемь часов и все время медитируете о том, что без четверти девять нужно приступить к чтению, так что вам нельзя опоздать.

И эпизодические преднамеренные нарушения программы не помогут улучшить дело. Корень зла не в упорстве и отсутствии гибкости, а в том, что изначально вы слишком за многое взялись, в том, что вы наполняете свою программу, пока не потечет через край. Единственное лекарство — перестроить программу и стараться меньше.

Однако аппетит к знаниям растет по мере насыщения, и некоторые люди приобретают вкус к постоянной лихорадочной деятельности. О них можно сказать, что непрестанная спешка лучше, чем беспробудная дремота.

Во всяком случае, если программа обнаруживает тенденцию быть деспотичной, но менять ее вы не желаете, превосходным паллиативом будет нарочито неторопливо переходить от одной ее части к другой; например, провести пять минут в полном умственном покое между посадкой сенбернара на цепь и открыванием книги; иными словами, вполне сознательно упустить пять минут.

Последняя и главная опасность, на которую я хотел бы указать, это уже упомянутый риск неудачи в самом начале предприятия.

Я должен это подчеркнуть.

Неудача в начале легко может убить наповал новорожденный импульс к полной жизненности, и потому следует соблюсти все предосторожности. Нельзя перегибать палку. Пусть даже на первом этапе темп будет абсурдно медленным, но пусть это будет по возможности регулярно.

И, однажды решившись достичь определенной цели, добивайтесь ее любой ценой, невзирая на скуку и отвращение. Завершение утомительного труда даст огромный прирост уверенности в себе.

Наконец, впервые выбирая занятия для вечерних часов, руководствуйтесь исключительно собственным вкусом и природной склонностью.

Здорово быть ходячей философской энциклопедией, но если у вас не оказалось ни малейшего вкуса к философии, зато есть склонность к естественной истории криков уличных разносчиков, лучшим будет оставить в покое философию и заняться криками.