богам, и просили их излечить Карату. А потом были позваны колдуны, и они тоже ели и пили, жертвовали и молились.
Младший сын Карату, Илихау, не был в доме своего отца и не знал о его болезни[283]. Но приснился ему сон, и во сне было Илихау видение, что болен его отец, и было сказано, чтобы жертву принес он богам ради своего отца. Проснувшись, заплакал Илихау, заскрежетал зубами и не мог успокоиться. Никак не мог понять Илихау, как может умереть Карату: ведь он — потомок Илу, родственник верховного бога[284]. И пришел Илихау в дом своего отца и снова заплакал. Но Карату сказал сыну:
— Не плачь, сын мой, не рыдай понапрасну! Лучше пригласи свою младшую сестру, Восьмую, чей вопль сильнее твоего, и пусть она плачет и рыдает по мне, пусть она возьмет бубен и воспоет печальную песню, пусть она принесет жертву Илу[285].
Илихау отправился к дому своей сестры. Она в это время вышла из ворот и тотчас увидела брата. Восьмая сразу же все поняла, ноги ее подкосились, и она заплакала. Выплакав слезы, Восьмая спросила Илихау:
— Который месяц уже болеет Карату?
И Илихау ответил, что уже четвертый месяц хворает их отец, что он уже отходит в мир смерти, что ему как любимому сыну уже сказали, что надо строить гробницу царю[286]. И тогда снова заплакала Восьмая и возопила в своем горе. Она тоже не могла понять, как может умереть Карату: ведь он родственник Илу, а боги ведь не умирают. Если же умрет Карату, то все будут оплакивать его, и даже гора Цапану, священная область Балу, будет рыдать о Карату[287].
Наплакавшись, Восьмая направилась в дом Карату, вошла в его покои и застала там плачущих о Карату. Восьмая села у ложа своего отца и присоединила к плачущим свой голос, и достиг ее голос обители богов. А сама Восьмая затем поднялась и удалилась в пустыню, чтобы там снова оплакать своего отца[288].
Покинул город и Илихау. Пошел он в поле и увидел, что вся природа скорбит о Карату. С болезнью царя не проливается больше благодетельный дождь, не наполняются реки, наступила засуха. Чтобы возродить природу, совершил Илихау старинный обряд возлияния масла, потому что с возрождением природы должен выздороветь и Карату[289]. Совершив этот обряд, Илихау обратился с молитвой к богам. Обратился он к Балу и его отцу Дагану, обратился он к Илу. И услышал Илу молитву. Призвал он своего вестника Илшу и его жену, вестницу богини Асирату. Илу приказал им подняться на плечо постройки и на священную высоту и там совершить ритуал, который должен помочь Карату выздороветь.
Но ни Илшу, ни его жена не смогли помочь больному царю, любимцу Илу. Тогда Илу вызвал к себе других богов и обратился к ним с вопросом: кто изгонит болезнь из Карату, кто выгонит хворь из царя? Семь раз повторял он свой вопрос, но никто из богов не ответил ему[290]. Тогда Илу отпустил богов в их дома и решил сам излечить Карату. Для этого он взял глину, вылепил из нее статую, обжёг эту статую на жаровне и затем оживил ее. Ожившую статую он назвал Шатикату, что означает Облегчающая страдания, излечивающая. И приказал ей Илу идти в дом Карату, чтобы прогнать смертельную болезнь царя, победить кровавого бога смерти Муту[291].
Отправилась Шатикату в Дитану, во дворец Карату. Плача и причитая, пролетела Шатикату города и селения, и так пролетела, что никто не заметил ее, в том числе кровавый Муту. Долетев до Дитану, она вошла во дворец Карату, проникла в его покои. Как приказал Илу, она сделала повязку из травы алтеи[292] и повязала этой повязкой голову Карату. После этого Шатикату села у ложа больного и омыла его тело от пота. А затем дала царю есть. И поел Карату хлеба и мяса. Как только съел он хлеб и мясо, данные ему Шатикату, так сразу и выздоровел. А Муту, уже готовый схватить душу Карату, был вынужден признать себя побежденным[293]. И Асирату согласилась с выздоровлением Карату.
Встал Карату с ложа болезни, поднялся с постели смерти. Сразу же крикнул он своей жене, Деве Хурритянке, чтобы та заколола ягненка и барана и дала ему их поесть. Обрадовалась Дева Хурритянка, заколола она ягненка и барана, и дала она пищу выздоровевшему Карату. В честь своего выздоровления Карату устроил праздник. И продолжался праздник два дня. После этого снова сел Карату на свой царский трон и снова стал выполнять свой царский долг.
Пока болен был Карату, не мог он выполнять свой царский долг. Не решались дела вдовы и не решались дела убогого[294]. И тогда приближенные старшего сына Карату, Йацциба, стали подстрекать Йацциба, чтобы тот пошел к Карату и заставил его отказаться от власти и чтобы Йацциб сам занял царский трон Дитану. Йацциб, наконец, послушался их и пошел к Карату. Он обвинил царя, что тот поступает как насильник из насильников, что погрузил он руки свои в бесчинства, ибо не решает он дела вдовы и не разбирает дела убогих, не защищает слабых от сильных и не кормит сирот. Все это потому, что заболел царь, а заболевший царь не может выполнять свой царский долг. И потребовал Йацциб, чтобы отрекся Карату от царской власти и передал ее ему, Йаццибу[295].
Карату чрезвычайно возмутился поступком своего старшего сына и проклял его, и призвал на него гнев богов: пусть Харану разобьет его голову Астарта поразит его череп, боги убьют его. И исполнилось проклятие Карату. А сам Карату снова стал царствовать в Дитану. И вся природа возродилась с выздоровлением Карату[296].
Сосуд, украшенный женской головкой. XIV–XIII вв. до н. э.
Сказание о Данниилу и Акхите[297]
Великий и мудрый Данниилу, муж харнамийский[298], пребывал в горе и тоске, ибо не было у него сына, как у его братьев и других родственников. А так как нет у Данниилу сына, то никто в случае необходимости не защитит его, никто не поставит вместе с ним статую бога, никто не починит его дом, никто не поможет ему, если он напьется вина, и никто не похоронит его с почестями после смерти[299]. Данниилу приносил жертвы богам и делал
