Корейские мифы. Исследование сказаний о токкэби, кумихо, богах и духах - Ю. Хи Джин

Ун Су жил один: читал труды Чжуан-цзы, любовался закатом и горами и наслаждался дуновениями ветра. Люди верили, что, покинув суетный мир, человек может попасть в совершенно иное место – бессмертный край, отличающийся от нашего мира. Поговаривали, что господину Ун Су удалось посетить тот край, откуда он принес семена необыкновенного бамбука.[31]

«Без еды – человек похудеет,

Без бамбука – душа оскудеет…

Будет пища – он вновь потолстеет,

А вульгарность – она не исчезнет!» [32]

В научной среде принято считать, что концепция бессмертия проникла на Корейский полуостров вместе с философией даосизма. Китай, несомненно, оказал значительное влияние на развитие культуры и философии древних корейских племен, что отразилось на разнообразии даосских идей в фольклоре и культуре в целом. Вопреки же этому факту концепция бессмертия бытовала на полуострове еще до распространения даосизма или конфуцианства, то есть до периода Троецарствия.

Корейская концепция бессмертия, существовавшая на корейском полуострове до эпохи Трех государств (т. е. до VII век н. э.) характеризуется термином сондо – первый слог 선 (仙) означает «небожитель», а второй – 도 (道), «путь». В основе понятия лежит сюжет о мифологическом правителе Тангуне, которого описывают то как бессмертного, то как долгожителя. Ряд корейских ученых (к примеру, Им Чхэу) предполагает, что Тангун в течение жизни накапливал энергию и силу от добрых и благородных дел, а после ушел в горы и стал бессмертным. Подобная концепция соответствует даосской философии (путь Дао), хотя корейские ученые настаивают на независимости развития идеи бессмертия. Отрицать же схожесть китайской и корейской концепций невозможно, учитывая многовековую связь между народами.[33]

В «Сань-го чжи» корейские племена назывались «благородными», что подтверждает представления китайцев о Корейском полуострове преимущественно как о земле высоконравственных людей. В записях знаменитого писателя и поэта Чжан Хуа «Естественная история» («Бо У Чжи») жителям полуострова, помимо добродушия, вежливости и благородства, приписывают наличие в услужении свирепых зверей – тигров. Это соотносится с тем, что Корею часто называют [34]Страной тигра – на полуострове всегда обитало множество этих хищников.

Первые упоминания о тигре связаны с мифом о Тангуне, но первобытные образы встречались уже на петроглифах или пещерных фресках. Одно из древнейших изображений хищника на территории Корейского полуострова относится к периоду неолита и находится в городе Ульсан (петроглиф Пангудэ). Множество изображений тигра связано с большой популяцией этого хищника на территории полуострова и с традицией охоты на него. Стоит понимать, что в мифологическом сознании древнего человека животные, особенно хищники, выступали в качестве образа, на основе которого выстраивались сюжетные тропы и образы.[35]

В Восточной Азии образы животных дали начало полноценному мифологическому коду: каждый зооморфный элемент нес в себе символические описания или объединял некоторые сферы бытия человека. Изображение животного могло передавать сторону света, цвет, стихию, время года, созвездие, металл или соотноситься с конкретным божеством. [7]

Пожалуй, главным примером можно считать китайскую мифологию, в традиции которой белый тигр – Бай-Ху, или Бо-Ху, – олицетворял собой Запад, символизировал загробный мир и ассоциировался с осенью и обладательницей рецепта снадобья бессмертия Си-ван-му.

В эпоху Чосон на тигров охотились на государственном уровне – хищники спускались с гор к деревням и вредили местным жителям. Успешная охота и демонстрация навыков могла обеспечить охотнику положение в обществе и народную славу. Отсюда – множество фольклорных сюжетов с участием тигра, где хищник играл роль горного божества или же добычи, которой суждено стать трофеем героя истории.

Следует отметить, что в корейской традиционной культуре тигр – священное существо, обладающее сверхъестественными силами. Этот полосатый хищник также часто встречается в религиозных верованиях различных регионов Кореи как священный символ. Охота на такого сильного зверя была значительно сложнее, чем на других животных, поэтому к нему относились с уважением. Почитание сохранилось даже после перехода от народного хозяйства к современному обществу. В эпоху народного хозяйства люди боялись тигра, поскольку он заходил в сёла и охотился на домашних животных. Приручить крупного хищника в представлении людей было невозможно, и он оставался символом необузданной силы.

С образом тигра в корейском фольклоре связано появление кошек и множество историй о горных божествах. Отдельно среди сказок можно выделить сюжет о Белом Тигре, лисе и волке – аллюзии на императора и его подданных (подробнее обо всех сюжетах поговорим в Главе 6 «Сверхъестественные животные»).

Тот факт, что Корею называли Страной тигра, свидетельствует не только о популяции хищников на полуострове, но и о высокой нравственности и духовной силе народа. В глазах китайцев это значило, что корейцы смогли обуздать дикого зверя, превратив его из опасного хищника в символ внутренней мощи и духовной устойчивости. Представление о том, что корейцам служат тигры, отражает моральные принципы народа: уважение к силе, понимание природы и способность пребывать в гармонии со стихией. Это символизирует не столько физическую силу, сколько добродетель, мудрость и умение жить в согласии с миром.

В Корее с фигурой тигра ассоциировался образ одного из горных духов – хозяина гор Сансин. Наибольшее распространение сюжеты с его участием получили на материковой части Корейского полуострова, что объясняется расположением гор и мест обитания хищника. [7]

Помимо тигров, с жителями Корейского полуострова также ассоциировался образ дракона. Как и тигр, дракон символизировал конкретную стихию и возглавлял пласт водных духов – мульквисинов. В отличие от западных собратьев, в корейской мифологии драконы символизируют не разрушительный огонь, а водную стихию. Местами их обитания считались водоемы: реки, озера, горные пруды и моря. Корейские драконы похожи на китайских: их изображают без крыльев, с длинной бородой – символом мудрости, а также с 81 чешуйкой на спине. Королем драконов считался Ёнван, или Ёнсин, живущий под водой во дворце. Среди духов мульквисинов Ёнсин занимал такое же место, как Сансин – среди тигров. По происхождению же корейский дракон столь же древний, сколь китайский дракон Лун-ван. [8][36]

Древнюю Корею можно назвать царством драконов. Они являются стражами морей: Восточного, Западного, Южного и Северного. Вместе с супругами, детьми и подданными драконы живут в подводном царстве и изредка взаимодействуют с людьми. При этом в легендах описаны случаи, когда драконы приглашали в подводное царство жителей с поверхности и легендарных героев.

Культ дракона распространен среди народов с древности: известно, что с