в это самое время одна женщина зашла в магазин и попросила показать товар. Продавец вежливо показал, но ей не понравилось и она попросила показать еще кое что. Продавец еще показал, но ей снова не понравилось. Так она просила много раз и каждый раз ей ничего не нравилось. Наконец разозленный продавец тихо прошипел:
— Гражданка, прошу вас, станьте на мое место, а я пойду к чертовой матери!
РЕЛИГИОЗНОЕ ВОСПИТАНИЕ.
Мальчик с матерью встретили в городе священника с крестом на груди.
Мальчик спрашивает:
— Мама, кто это? Учитель математики?
АЙ, СПАСИБО!
Во время празднования двадцатилетия Азербайджанской Советской Республики, после привета Калинину, который говорил о большой помощи Москвы оказанной Азербайджану и о том, что Азербайджан теперь сам хозяин своей земли, выступил старый азербайджанец и ломанным русским языком обратился к Калинину:
— Спасиба советской власти, ай спасибо. «Аз» наш, земля ваш, ай спасибо! «Аз» наш, хлеб ваш, ай спасибо! «Аз» наш, нефть ваш, ай спасибо! «Аз» наш, рыба ваш, ай-ай-ай спасибо.
КЛАССОВАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ.
В редакцию провинциальной газеты поступила от рабкора статья о неосторожности езды автобусов, которые уже много переехали людей, — под таким заголовком: «Автобусы не должны давить людей».
Однако бдительный редактор переменил заголовок на: «Автобусы не должны давить пролетариев».
ПОСЛУШНЫЕ ИСПОЛНИТЕЛИ.
Во время хлебозаготовок в район из центра приходит телеграмма: «срочно заготовьте сорок тысяч воробьев».
Район поставил на ноги всех охотников, которые постреляли всех воробьев, где только можно было. Но позже оказалось, что телеграмма говорила о хлебе, а «Воробьев» о означало подпись под телеграммой.
СОЧУВСТВИЕ.
Одно время во всех анкетах, которые заполняли советские служащие, стоял вопрос: «Ваше отношение к советской власти?»
В первые годы революции люди могли отвечать более или менее правдиво. Одни писали «признаю». Другие «поддерживаю». Были и такие, что писали «не признаю». Позже, когда так отвечать стало опасно, то все стали писать «сочувствую». И этот ответ превратился в штамп.
Такую анкету однажды, заполнял армянин. Как и все он механически написал «сочувствую», а потом добавил: «но помочь ничем не могу».
ПОЧЕМУ КООПЕРАТИВ ЗАКРЫТ.
Когда разгромленная большевиками кооперация доживала последние дни, на кооперативах можно было прочесть следующие надписи:
ВВЕРХУ: «Кооперация — путь к социализму».
НИЖЕ: — «Социализм — это учет».
А на закрытых дверях объявление: — «В виду учета кооперация закрыта»!
ДРОВА ПОЛУЧИЛ.
Встречаются два приятеля:
— Откуда идешь?
— Из комхоза.
— А что в мешке?
— Заявления на дрова.
— А в другом?
— Ордера на дрова.
— А где же дрова?
— А вот в корзинке.
КРЫСОЛОВЫ.
Ровно в двенадцать часов, по обыкновению, начканц нажал кнопку звонка и сказал вошедшей курьерше:
— Будьте добры, товарищ Букашкина, стаканчик чаю, покрепче… и папочку бутербродов… но только без крысиных надкусов…
— Да их теперь нет, крысов-то! — широко улыбнулась курьерша.
— Что-о?! — привскочил на стуле начканц, — нет?? Как же это нет?
— Так и нет. Все разбежались. А коих она загрызла…
— Куда разбежались? Кто загрыз?
— Да кошка-же… Кошку я завела, Ну, она их и тово… Крысы-то и разбежались. А куда — нам неизвестно… Ни одной нету…
Начканц вскочил и несколько секунд стоял молча, ловя раскрытым ртом, воздух, как выброшенная на берег рыба.
— Вы… завели… кошку? — с отчаянием простонал он.
— Ну, да… Ведь вы же сами говорили, что крысы эти самые одолевают. Ничего положить невозможно. Даже бумаги жрут… А против крысов только кошка и соответствует.
— Но кто-же вам позволил? — неестественно тонким голосом взвизгнул начканц.
— Как вы осмелились? Да знаете-ли вы, что мы вчера с восьми часов утра заседали по вопросу о борьбе с крысами?
Он помолчал и, наклонившись к курьерше, свистящим топотом продолжал:
— Известно-ли вам, несчастная, что сам товарищ заведующий делал доклад о крысах и к этому докладу готовился две недели? Брема изучил и поэта товарища Жуковского о съеденном крысами бывшем епископе Гаттоне наизусть выучил? Известно-ли вам, что постановлено единогласно командировать, в срочном и порядке, товарища замзава за границу для изучения методов борьбы с крысами, а на место образовать постоянную комиссию с соответствующей нагрузкой? А она кошку! Это — сознательный срыв налаженной работы, это… это черт знает, что такое!!
Курьерша с ужасом отшатнулась от него и растерянно забормотала:
— Да вы сами говорили — житья от них нет. Ну, я я думала…
Начканц схватился за голову и простонал:
— Думала! Она думала! Да имели-ли вы право так думать? Работа налаживалась, заседали, выбирали комиссию, постановили командировать, а она — кошку!! Сметой кошка предусмотрена? В штате она значится? Прежде всего, если-бы вы пожелали в этом вопросе помочь учреждению и внести конкретное предложение, вы были-бы обязаны сначала увязать и согласовать с соответствующим начальством. А вы — трах, и готово! Тут вырабатываются серьезные мероприятия, а она — изволите-ли видеть кошку!! Вы бы еще льва Атласских гор завели или какого-нибудь бенгальского тигра! У нас товарищ, дорогой, учреждение, а не зоосад! Хороши мы были-бы, если-бы вдруг к нам явился председатель РКИ и увидел кошку! В учреждении — и вдруг кошка! Лопнуть можно от смеха!
— Да ведь кошку-то ежели так, можно увольнять… — робко пробормотала курьерша. Начканц с выражением крайнего отчаяния упал на стул и со вздохом вскричал:
— Не понимает! Ни черта не понимает! Хоть кол ей на голове теши! Ну, ладно, эту злосчастную кошку, как вы выражаетесь вы «увольните». Допустим, ну, а крысы то где? Где крысы я вас спрашиваю?
Курьерша молчала и растерянно теребила кончик передника.
КАРПОВ.
Этот маленький разсказик я нарочно включил в число анекдотов, т. к. он довольно ярко отражает жалкое и безвыходное состояние советского учреждения. И он уже по своему содержанию является анекдотом, в котором подчеркнуты «методы» советской «работы».
БОЛЬШОЙ КОЛЛЕКТИВ.
Еврей принес в поликлинику мочу для анализа, производимого за плату. Врачей удивил размер бутылки, но анализ они сделали.
— У вас ничего ненормального не найдено, сообщили они на другой день.
Еврей бросился к телефону.
— Это ты Сема? Передай Грише и Соне и маме, Абраму Моисеевичу и всем нашим соседям, что все мы абсолютно здоровы! В анализе нет ничего ненормального.
Возмущенные врачи обратили внимание пациента, что мочу для анализа нужно сдавать отдельно.
— Что значит отдельно? Почему отдельно? Сейчас мы все один большой коллектив! — заявил еврей.
ЦИК И ИЦИК.
Приехал еврей из провинции в Москву. Садится в трамвай. Видит с передней площадки садится очень мало народу, Он тоже туда. Слышит — один перед ним говорит кондуктору «ЦИК» (Центральный Исполнительный Комитет) кондуктор пропустил. Другой говорит «ВЦИК» (Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет) — тоже
