Уходит.
Сцена 2
Поле сражения между британским и римским лагерями. Входят с одной стороны Луций, Якимо и римское войско, с другой стороны – британское войско. За ними следует Постум как простой воин. Они проходят через сцену. Затем входят, сражаясь, Якимо и Постум. Постум побеждает Якимо, обезоруживает и уходит, оставив его одного.
Якимо
Великий грех отяготил мне душуИ мужества лишил. ОклеветалЯ женщину, британскую принцессу,И воздух здешний, словно мстя за это,Все силы отнял у меня. ИначеКак мог меня, искусного в бою,Сразить простой мужлан? Мой сан и званье –Стыда источник ныне и страданья.Британия! Коль рыцари твоиЕще сильней, чем этот раб убогий,То мы ничтожны, а британцы – боги!
Уходит.
Битва продолжается. Британцы бегут. Цимбелин захвачен в плен. Входят, спеша ему на помощь, Беларий, Гвидерий и Арвираг.
Беларий
Стой! Все назад! За нами поле битвы!Теснина – наша! Нам страшна лишь трусость!Позор бегущим! Стой!
Гвидерий и Арвираг
Назад! Сражайтесь!
Входит Постум и бьется на стороне британцев; они освобождают Цимбелина и уходят. Входят Луций, Якимо и Имогена.
Луций
Прочь с поля битвы, мальчик, жизнь спасай!Свои своих разят, полны смятенья;Бой ослепляет разум.
Якимо
ПодошлоК ним подкрепление.
Луций
Как странно бойВдруг обернулся! Если помощь к намНе подоспеет – отступать придется.
Уходят.
Сцена 3
Другая часть поля сражения. Входят Постум и британский вельможа.
Вельможа
Оттуда ты, где наши бьются?
Постум
Да.А вы из беглецов, как видно?
Вельможа
Да.
Постум
Винить вас трудно. Нам конец пришел бы,Не помоги нам небо. Сам корольУже отрезан был; ряды смешались;В теснине узкой можно было видетьЛишь спины отступающих британцев.Резню противник начал, кровь почуявИ видя пред собою больше жертв,Чем он имел мечей; кто был изрублен,Кто ранен, кто перепугался насмерть.В теснине выросла гора убитыхИ трусов, в спину раненных, которыхПозорный ждал конец.
Вельможа
Где та теснина?
Постум
Близ поля битвы, между двух откосов.В теснине этой вдруг старик явился –Отважный воин, подвигом своим,Свершенным для отчизны, доказавший,Что дожил он недаром до седин.С ним было двое юношей, которымПристало бы скорей играть в пятнашки,А не участвовать в бою кровавом;Их лица, словно девичьи, скрыватьОт холода должна была бы маска –Они ж загородили вход в теснину,Крича бегущим: «Жизнь спасает бегствомОлень, а не солдаты! К черту трусов!Назад! Не то мы римлянами станемИ, как скотов, вас будем бить за то,Что вы бежите, как скоты. Назад!Лицом к врагу! Спасенье только в этом!»Да, эти трое стоили трех тысяч.Три смельчака таких в бою дороже,Чем рать бездельников. И с криком «Стой!»,Проходом узким пользуясь искусно,Еще искусней доблестью своей,Способной прялку превратить в копье, –Они зажгли огонь в погасших взорах;Проснулся у бегущих стыд, а с нимИ мужество вернулось и отвага;И те, кто струсил, глядя на других(Будь проклят тот, кто первым дрогнет в битве!),Вернулись вновь и бросились, как львы,На вражьи копья. Дрогнул неприятель,Нарушил строй, и началось смятенье;И те, кто прежде шли вперед орлами,Теперь назад бежали, как цыплята.Переменилось все в одно мгновенье –Вдруг стали победители рабами.К сердцам бегущих отыскал дорогуЗов, брошенный им вслед, и трус недавний,Воспрянув духом, стал полезен нам,Как иногда сухарь в походе тяжком.О небо! Как ударили британцыНа мертвых, раненых, живых, своих же,Напором смятых! Если раньше десятьОт одного бежали, то теперьОдин гнал двадцать. Кто предпочиталПогибнуть, но не драться, тот теперьБыл для врага грозой.
Вельможа
Однако странно:Теснина… двое юношей и старец…
Постум
Вам странно это? Склонны вы скорейДивиться подвигам, чем их свершать?Хотите, зарифмую этот случайВам на потеху? Слушайте мой стих:«Старик и два юнца, заняв теснину,Нам счастье принесли, врагу – кончину».
Вельможа
Ты сердишься?
Постум
Нет, я дружить готовС тем, кто бежит трусливо от врагов;В согласии с привычкою своей,Он и от дружбы убежит моей… –Вы довели меня до виршеплетства.
Вельможа
Прощай. Ты сердишься.
