Montmorency set up a furious barking, I shrieked, Harris roared; George waved his hat, and yelled back. The lock-keeper rushed out with a drag, under the impression that somebody had fallen into the lock, and appeared annoyed at finding that no one had.
George had rather a curious oilskin-covered parcel in his hand (у Джорджа в руке был очень странный пакет, завернутый в клеенку; curious — любопытный; странный; oilskin — тонкая клеенка, непромокаемая ткань; parcel — пакет, сверток, узел). It was round and flat at one end, with a long straight handle sticking out of it (он был круглый и плоский с одной стороны, и из него торчала длинная прямая ручка).
"What's that (что это)?" said Harris — "a frying-pan (сковородка)?"
"No," said George, with a strange, wild look glittering in his eyes (сказал Джордж со странным, возбужденным, сверкающим взглядом; look — взгляд; выражение глаз, выражение лица, вид; he had a faraway look in his eyes — у него был отсутствующий взгляд); "they are all the rage this season (они очень популярны в этом году; all the rage — последний крик моды; что-либо очень популярное; season — время года, год; сезон, время, пора); everybody has got them up the river (все взяли их с собой на реку). It's a banjo (это банджо)."
"I never knew you played the banjo (никогда не знал, что ты играешь на банджо)!" cried Harris and I, in one breath (вскричали мы с Гаррисом в один голос; breath — дыхание, вздох).
"Not exactly (не совсем: «не точно /так/»)," replied George (ответил Джордж): "but it's very easy, they tell me (но это очень легко, мне говорят); and I've got the instruction book (и у меня есть самоучитель; instruction book — руководство; наставление; инструкция)!"
season ['si:z(@)n] parcel [pA:sl]
George had rather a curious oilskin-covered parcel in his hand. It was round and flat at one end, with a long straight handle sticking out of it.
"What's that?" said Harris — "a frying-pan?"
"No," said George, with a strange, wild look glittering in his eyes; "they are all the rage this season; everybody has got them up the river. It's a banjo."
"I never knew you played the banjo!" cried Harris and I, in one breath.
"Not exactly," replied George: "but it's very easy, they tell me; and I've got the instruction book!"
CHAPTER IX (глава девятая)
George is introduced to work (Джорджа заставляют работать; to introduce — вводить, внедрять; знакомить). — Heathenish instincts of tow-lines (варварские инстинкты буксирного каната/бечевы; heathenish — языческий; отвратительный, грубый; heathen — язычник; line — веревка, шнур, линь). — Ungrateful conduct of a double-sculling skiff (неблагодарное поведение четырехвесельной лодки; skiff — ялик, скиф; небольшая плоскодонная гребная лодка). — Towers and towed (буксирующие и буксируемые). — A use discovered for lovers (/новое/ применение, найденное влюбленным; use — применение, использование; толк). — Strange disappearance of an elderly lady (странное исчезновение пожилой дамы). — Much haste, less speed (тише едешь, дальше будешь: «больше спешка, меньше скорость»). — Being towed by girls: exciting sensation (буксируемые девушками = на буксире у девушек: захватывающее чувство). — The missing lock or the haunted river (пропавший шлюз, или река с призраками; to haunt — часто навещать, бывать где-либо; преследовать; являться /о призраках/: haunted house — дом с привидениями, дом, посещаемый призраками). — Music (музыка). — Saved (спасены)!
George is introduced to work. — Heathenish instincts of tow-lines. — Ungrateful conduct of a double-sculling skiff. — Towers and towed. — A use discovered for lovers. — Strange disappearance of an elderly lady. — Much haste, less speed. — Being towed by girls: exciting sensation. — The missing lock or the haunted river. — Music. — Saved!
WE made George work, now we had got him (мы заставили Джорджа работать, теперь, /когда/ он был в нашем распоряжении). He did not want to work, of course (он не хотел работать, конечно); that goes without saying (само собой разумеется). He had had a hard time in the City, so he explained (ему пришлось тяжело = много поработать в Сити, так он объяснил). Harris, who is callous in his nature, and not prone to pity, said (Гаррис, черствый по своей природе и не склонный к жалости, сказал):
"Ah! and now you are going to have a hard time on the river for a change (теперь тебе придется потрудиться на реке для разнообразия); change is good for everyone (перемена полезна каждому). Out you get (а ну выходи)!"
heathenish ['hi: [email protected]] disappearance [, [email protected]'pI(@) [email protected]] haunted ['hO:ntId]
WE made George work, now we had got him. He did not want to work, of course; that goes without saying. He had had a hard time in the City, so he explained. Harris, who is callous in his nature, and not prone to pity, said:
"Ah! and now you are going to have a hard time on the river for a change; change is good for everyone. Out you get!"
He could not in conscience — not even George's conscience (он не мог по совести — даже по /такой/ совести, /как/ у Джорджа) — object, though he did suggest that, perhaps, it would be better for him to stop in the boat, and get tea ready (возразить, хотя он предложил, что, может, ему лучше остаться в лодке и приготовить чай), while Harris and I towed, because getting tea was such a worrying work, and Harris and I looked tired (в то время как мы с Гаррисом будем тянуть /лодку/, потому что приготовление чая — такая беспокойная, утомительная работа, а Гаррис и я выглядим усталыми). The only reply we made to this, however, was to pass him over the tow-line (единственным ответом, который мы дали на это, было передать ему буксирный канат = однако вместо ответа мы передали ему буксирный канат), and he took it, and stepped out (и он взял его, и вышел /из лодки/).
There is something very strange and unaccountable about a tow-line (в буксирном канате есть что-то очень странное и необъяснимое). You roll it up with as much patience and care as you would take to fold up a new pair of trousers (вы сматываете его с такими терпением и осторожностью, какие бы приложили, чтобы сложить новую пару брюк), and five minutes afterwards, when you pick it up (а пять минут спустя, когда вы поднимаете его), it is one ghastly, soul-revolting tangle (он является одним ужасным, отвратительным спутанным клубком; soul-revolting — возмущающий душу).
conscience ['kOnS(@)ns] patience ['peIS(@)ns] ghastly ['gA:stlI]
He could not in conscience — not even George's conscience — object, though he did suggest that, perhaps, it would be better for him to stop in the boat, and get tea ready, while Harris and I towed, because getting tea was such a worrying work, and Harris and I looked tired. The only reply we made to this, however, was to pass him over the tow-line, and he took it, and stepped out.
There is something very strange and unaccountable about a tow-line. You roll it up with as much patience and care as you would take to fold up a new pair of trousers, and five minutes afterwards, when you pick it up, it is one ghastly, soul-revolting tangle.
I do not wish to be insulting, but I firmly believe that if you took an average tow-line (я не хочу никого обидеть: «быть оскорбительным», но я твердо убежден, что если взять обычный буксирный канат), and stretched it out straight across the middle of a field (и растянуть его посреди поля; straight across — перпендикулярно, через: «прямо через»), and then turned your back on it for thirty seconds (а потом повернуться к нему спиной/отвернуться на тридцать секунд), that, when you looked round again, you would find (то, когда вы повернетесь снова, обнаружите; to look round — оглядываться /кругом/) that it had got itself altogether in a heap in the middle of the field (что он /весь/ собрался в кучу посреди поля), and had twisted itself up (и скрутился), and tied itself into knots (и завязался в узлы), and lost its two ends (и потерял свои концы), and become all loops (и превратился в одни петли); and it would take you a good half-hour (и это займет у вас добрых полчаса), sitting down there on the grass and swearing all the while, to disentangle it again (/и при этом вы будете/ сидеть на траве и ругаться все это время, чтобы снова его распутать).
That is my opinion of tow-lines in general (таково мое мнение о бечеве вообще). Of course, there may be honourable exceptions (конечно, могут быть почтенные исключения); I do not say that there are not (я не говорю, что их нет). There may be tow-lines that are a credit to their profession (могут быть буксирные канаты, которые делают честь своей профессии) — conscientious, respectable tow-lines (добросовестные, достойные уважения канаты) — tow-lines that do not imagine they are crochet-work (которые не воображают, что они вязальные нитки; crochet — вязание крючком), and try to knit themselves up into antimacassars the instant they are left to themselves (и не пытаются превратиться в салфеточки в /тот же/ момент, как их предоставят самим себе; to knit up — связывать, соединять). I say there may be such tow-lines (говорю же, могут быть подобные канаты); I sincerely hope there are (я искренне надеюсь, что они есть). But I have not met with them (но я с ними не встречался; to meet — встречать).
disentangle ['dIsIn't&Ngl] honourable ['On(@) [email protected]] crochet [' [email protected]]
I do not wish to be insulting, but I firmly believe that if you took an average tow-line, and stretched it out straight across the middle of a field, and then turned your back on it for thirty seconds, that, when you looked round again, you would find that it had got itself altogether in a heap in the middle of the field, and had twisted itself up, and tied itself into knots, and lost its two ends, and become all loops; and it would take you a good half-hour, sitting down there on the grass and swearing all the while, to disentangle it again.
That is my opinion of tow-lines in general. Of course, there may be honourable exceptions; I do not say that there are not. There may be tow-lines that are a credit to their profession — conscientious, respectable tow-lines — tow-lines that do not imagine they are crochet-work, and try to knit themselves up into antimacassars the instant they are left to themselves. I say there may be such tow-lines; I sincerely hope there are. But I have not met with them.
This tow-line I had taken in myself just before we had got to the lock (этой бечевой я занялся сам, непосредственно перед тем, как мы добрались до шлюза). I would not let Harris touch it, because he is careless (я бы не позволил Гаррису прикасаться к ней, потому что он небрежен/невнимателен). I had looped it round slowly and cautiously (я смотал ее медленно и осторожно; to loop — делать петлю), and tied it up in the middle, and folded it in two (и перевязал посередине, и сложил вдвое), and laid it down gently at the bottom of the boat (и тихонько/осторожно положил на дно лодки). Harris had lifted it up scientifically, and had put it into George's hand (Гаррис поднял ее по всем правилам: «научно» и вложил в руку Джорджа). George had taken it firmly, and held it away from him (Джордж взял ее крепко, вытянул руку; to hold — держать; to hold away from — отдалять), and had begun to unravel it as if he were taking the swaddling clothes off a new-born infant (и начал распутывать ее, словно он снимал пеленки с новорожденного младенца = распеленывал новорожденного младенца); and, before he had unwound a dozen yards (и прежде, чем он размотал дюжину ярдов; to unwind; yard — ярд /91 см/), the thing was more like a badly-made door-mat than anything else (бечева была больше похожа на плохо сделанный коврик для ног, чем на что-либо еще).
