достать, на него буквально вывалился целый десант ниссов.
— Дай лицензию!
— Ну дай!
Синьор не выдержал. С самого утра он позвонил на работу и впервые за сорок лет службы сказался больным. Затем недолго думая записался к первому же свободному психиатру и выдвинулся в путь. По пути тоже видел гномиков.
Один, — самый наглый, — сидел у него на плече всю дорогу и орал своё: «Дай работу!» — прямо ему на ухо. Гномики выглядывали из подворотен и урн. Всякий раз запуская руку в карман, чтобы достать телефон, синьор Боргезе доставал гномика. И дальше — больше! Ответив на звонок с незнакомого номера, в трубке он услышал… понятно что.
— Я даже передать вам не могу, — сказал синьор, поднимаясь на кушетке, — насколько я счастлив. Счастлив, что не сошёл с ума. Вы не представляете, синьор Риччи, что это такое — проснуться и быть уверенным, что у тебя началась шизофрения.
— Э-э-э… да, — сказал психиатр, стараясь сохранить остатки профессионального спокойствия, хотя давалось ему это с большим трудом.
Периодически Риччи косился на ниссов, которые заполонили его кабинет. А в особенности на наглого бородача, что уселся у него на плече и орал громче остальных. Один раз Риччи аккуратно попытался согнать его, но тот оскалился и зарычал откуда-то из бороды — доктор одёрнул руку и новых попыток не предпринимал.
— И вот я здесь, — продолжал Боргезе, не замечая, что терапевт его уже давным-давно не слушает. — Сижу перед вами и понимаю, что нормальный. Спасибо вам, большое, доктор. От всей души вас благодарю.
— Да, — кивнул Энрико. — Но. Боюсь, что вашу основную проблему я не решил. И не решу, поскольку этой не совсем мой профиль. Так вышло, что я не лечу мелких бородатых существ с острой фиксацией на лицензии… да и в целом, странно это.
— Странно, не странно, — отмахнулся Боргезе. — Самое главное, что я не сошёл с ума.
— Я бы поспорил…
— Простите?
— Поспорил бы, что сейчас это действительно САМОЕ главное…
Риччи перевёл взгляд на стеклянную дверь, за которой тоже разворачивались некоторые события. Его секретарша, пожилая синьора Роза, прямо сейчас под весом ниссом падала под стол — бедолага выглядела будто дворняга, которую прогнали через заросли репейника.
Другие гномики строили живую пирамиду по ту сторону двери. И ещё одна «группа» ниссов глядела на Риччи из окна — эти умудрились добыть где-то фасадную лебёдку.
— Кхм-кхм, — прокашлялся терапевт. — Я могу ошибаться, конечно. Но, кажется, они хотят от вас какую-то лицензию.
— Боюсь, это исключено, — отрезал Боргезе. — Я не могу выдавать лицензии просто так. Это противоречит всем правилам, законодательным актам и моим личным принципам…
— ДАЙ ЛИЦЕНЗИЮ!!! — хором заорали ниссы.
А Риччи снова повернул голову в сторону приёмной и увидел ещё более сюрреалистичную картину. Без его ведома, ниссы уже обслуживали какого-то нового клиента — заваривали синьору кофе, одновременно чистили ему ботинки, и заполняли бланк первичного приёма. А бедняга Роза, связанная телефонным шнуром по рукам и ногам, с очумевшими от такого вольного обращения глазами, на манер гусенички ползла мимо, к выходу.
И чуть было не получила дверью по лбу, поскольку именно в этот момент в клинику Риччи ворвался полицейский. Точнее… «ворвался» — неподходящее слово. Скорее уж ввалился, заплетаясь в собственных ногах, потому как тоже был увешан ниссами с ног до головы. Гномики сидели у него на голове, цеплялись за одежду, а парочка особо удачно пристроившихся выглядывала из кобуры.
— Синьор Боргезе? — выдохнул полицейский, кое-как прорвавшись в кабинет.
— Да, — невозмутимо ответил лицензионщик, поднимаясь с кушетки.
— Отлично… синьор Боргезе! — начал полицейский, пытаясь вытряхнуть нисса у себя из рукава. — Это какой-то рабочий терроризм! Вы вообще в курсе, что творится в городе⁈
— А что творится в городе?
— Эти существа… да отцепись ты!
— Дай лицензию!
— Эти мелкие аномальные существа парализовали работу коммунальных служб! Точнее… они начали выполнять её вместо коммунальных служб. Например, гномики напрочь перекрыли мост Рио-Нуово, потому как решили, что мост через него слишком грязный.
— И?
— И разобрали его к чёртовой матери! — крикнул полицейский. — Чтобы помыть каждый камешек! Эти мелкие гады сняли колокол Сан-Марко, чтобы его начистить! А час назад начали огораживать площадь перед дворцом Дожа! Они хотят перестелить старинную брусчатку на асфальт!
— Какой ужас, — кивнул Боргезе. — Я и сам, как видите, пострадал. Но… от меня-то вы что хотите?
В этот момент дверь в кабинет снова приоткрылась, и внутрь наполовинку заползла синьора Роза. Кое-как подняла голову, ненавидящим взглядом впилась в синьора Альберто, и закричала:
— Дай лицензию!
Ниссы присоединились…
* * *
Я стоял в «техническом» переулке между «Мариной» и соседним палаццо, а мимо меня шныряли официанты. Кряхтя и витиевато, — по-итальянски, — матерясь, Билли, Вилли, Дилли и Четвёртый таскали ящик за ящиком уже полчаса, но конца и края им по-прежнему не было видно.
Да! Согласен! Возможно, жадность сгубит меня, но Матео запросил за кракенятину такую цену, что я просто не смог отказаться.
Сам Матео стоял рядом. Уставший, загорелый чуть ли не до черна и обросший недельной щетиной, но невозможно довольный собой. Улыбка человека, который только что одолел морское чудище, не сходила с его лица.
Жанлука сегодня был без машины, в обычном своём аквариуме на колёсиках — видать, наказан за что-то. И одет как всегда странно: в цветастые лосины, майку и спортивную повязку на лоб. К слову, я даже не предполагал, что лосины могут так здорово держаться на рыбьем хвосте. Или тому виной силиконовые подкладки, имитирующие ягодицы?
Чудеса, короче говоря.
— У зверюги не было шансов, — Матео отхлебнул пива из кружки. От фанатов осталась лишняя кега, и теперь я экстренно разливал её друзьям и знакомым. — Я выследил его ранним утром возле хорватского побережья, когда эта туша всплыла на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Он и без того вялый и медленный был, а тут ещё и солнце слепило.
— Ага, — кивнул я.
— Подошёл на лодку почти вплотную, метров на пять, и тут наконец-то понял, где у твари голова. Огромная, как… как…
— Как автомобиль представительского класса?
— Нет! — заорал Матео. — Больше! Как автомобиль у него клюв был, а сама башка как палаццо!
— Ого…
— А глаза мутные, —
