штрипку-то от подштанников спрятать. Некрасиво.
А вообще извините, если кого обидели.
Сельская идиллия
Это дельце, граждане, развернулось в селе Арбузове.
Где это село расположено и сколько, например, в нем несчастных жителей — неизвестно.
Сама газета «Красный Алтай» про это туманно отзывается.
Во всяком случае, в этом селе произошло недавно любовное происшествие. Арбузовский житель Звягин влюбился, представьте себе, в одну постороннюю арбузовскую дамочку.
Влюбился. Стал, конечно, бывать у ней и прочее все такое.
А звягинская женка натурально в это время скучает. И это, представьте себе, на восьмом году революции!
А раз эта звягинская женка и говорит своему отчаянному супругу:
— Я, — говорит, — не потерплю этого. Я, — говорит, — товарищ супруг, на вас жаловаться пойду. Мыслимое ли дело влюбляться на восьмом году революции!
А влюбленный Звягин никого и ни черта не слушает и все по-прежнему бывает у своей дамочки.
А раз сидит себе дома арбузовский предсельсовета гражданин Ряховский и кушает кашу с коровьим маслом.
И вдруг вбегает к нему гражданка Звягина и орет:
— Мой, — говорит, — Звягин обратно пошедши к этой чертовой дамочке. И чего на это смотрит администрация? Нельзя ли, — мол, — прекратить эту любовную вакханалию? Это, — говорит, — не восемнадцатый год. Запретите, — говорит, — ему влюбляться.
Председатель, нажравшись каши, отвечает:
— Прекратить можно. Я, — говорит, — такую сильную безнравственность на восьмом году революции не могу у себя на селе вытерпеть. Я, — говорит, — вашего Звягина сейчас арестую с поличным и доставлю к вам, к законной владетельнице.
Председатель докушал кашу, взял понятых и попер к дому этой самой любовной дамочки.
Обшарили понятые весь дом — нету отчаянного любовника.
Председатель говорит:
— Ройте в подвале.
Сунулись в подвал. Так и есть. Сидит Звягин и трясется.
Тут же выволокли за ноги любовника и акт на него сочинили. Каковой акт и напечатан в газете «Красный Алтай» жирным петитом:
…При обыске у гражданки такой-то в подполье обнаружен спрятанный мужчина, принадлежащий гражданке Звягиной. По изъятию и сопровождению его приняты энергичные меры…
Как изъяли этого Звягина — неизвестно. И били ли его по животу или только по морде — тоже неизвестно. Во всяком случае, его доставили по месту принадлежности.
Так и кончилась эта любовь.
Вообще Гаврила презирает этого Звягина. Робкий и нестоящий мужчина.
Другой бы вроде Гаврилы накостылял бы этому председателю по первое апреля — мол, не суйся, бродяга, куда тебе не показано. А этот испужался и в подвал спрятался.
И как это бабы любят такого! Тьфу!
«Великая годовщина»
Где кто что празднует! В Москве — Октябрьскую годовщину. В Ростове-на-Дону — годовщину смерти бывшего хозяина кафе «Ампир».
Прошу читателя встать! И стоя читать этот фельетон из уважения к памяти бывшего хозяина «Ампира».
Но прежде чем приступить к описанию удивительных ростовских событий, дозвольте, дорогие граждане, хорошенько выругаться. Потому, ей-богу, нет сил удержаться!
Итак, с вашего разрешения… Вот черти-то! Вот обормоты! Вот олухи-то!..
Эта отчаянная ругань относится к некоторым ростовским жителям, членам профсоюза нарпита[237]. Более мягкого к себе отношения они не заслуживают.
Сейчас все объясним по порядку. Дайте дух перевести.
Итак, при царском еще прижиме в городе Ростове-на-Дону было отличное уютное кафе «Ампир».
Хозяина этого кафе мы, к сожалению, не знали. Не имели, так сказать, чести знать. И потому не можем даже любопытному читателю сказать, какой это был хозяин — блондин или брюнет.
В настоящее же время хозяин этот помер. Однако все события разыгрались именно из-за него.
А надо сказать, что этого кафе тоже больше не существует. А заместо его открылась в свое время столовая ЕПО[238] № 3. Очень, знаете, уютная столовая. И кормят там хорошо. И на чай не берут.
На чай не берут, да только лучше бы они на чай брали, чем вот это самое. А это самое такое.
Недавно была годовщина смерти бывшего хозяина кафе.
Эх, братцы, товарищи! Нет у нас специального красноречия, да и нет особой охоты описывать этот торжественный траурный день. Заместо этого разрешите, многоуважаемые, предложить вашему благосклонному вниманию небольшую, но ядовитую выписочку из протокола касаемо этой самой славной годовщины. Итак, извольте:
Протокол № 9
Заседания Президиума Крайотдела Профсоюза Нарпит. Ростов-на-Дону.
Слушали: О выставке венка на витрину в столовой № 3 ЕПО.
Постановили: Поставить вопрос перед президиумом ЕПО о допущении зав. столовой т. Григорьевым выставку венка на витрину в кооперативной столовой в день смерти бывшего хозяина данной столовой (кафе «Ампир»).
Читатель, ежели ты сидишь — встань! Почти вставаньем великую память.
А насчет траурного веночка мы так, извините, и не узнали — красовался ли он в витрине или нет.
Должно быть, нет.
Горе президиума крайотдела не поддается никакому описанию.
Должно быть, им теперь и праздник не в праздник.
Что за шум, а драки нету?
Нынче мы, граждане, юбилей свой справляем. Истинная правда.
Оттого кругом такой шум и веселье.
В прошлом годе мы об это время как раз, знаете, и приступили к работе.
Теперича вот год отработали и шабаш — празднуем. Какого лешего!
Другие граждане все больше сорокалетние юбилеи справляют. Ну а мы за сроком не гонимся. Мы не гордые. Мы вот год оттяпали — и празднуем. Еще год оттяпаем и опять будем праздновать.
Характер у нас, знаете, быстрый, вспыльчивый. Нам чем чаще, тем лучше.
Мы даже хотели два раза в год справлять. Да редактор не допустил.
— Что вы, — говорит, — обалдели? Вы бы, — говорит, — еще каждую неделю праздновали. И так-то, — говорит, — с опозданием выходите.
— Ну, — говорим, — ладно, пущай раз в год. Только пущай попышней и с музыкой.
Ну и действительно праздновали пышно. Слов нет.
Конечно, особой пышности не было. Потому народ у нас все ужасно строгий и непьющий. Писатели у нас не то что, знаете, к вину — к пиву не притрагиваются. Вот какие писатели. Истинная правда. Горох пожуют — им и хватит.
А художники даже и гороха, дьяволы, не жуют. Воблу пососут, а уж их и развозит с непривычки. «Мама» сказать не могут. Вот какие у нас художники.
С такими художниками какая уж там, знаете ли, пышность. Посидели, посидели и разошлись кто куда. Вот вам и весь юбилей.
Зато чествований было ужасно как много. Это, действительно, пышно прошло.
Одних проздравительных писем больше тыщи было. Охапками волокли. 870 писем.
Адресов тоже до черта. Три адреса. Один на конверте смешной такой адрес. «Москва — Гавриле».
