Последняя табуретка - Дмитрий Андреевич Епифанов

В то же время налицо насильственное похищение человека. Именно насильственное — ведь пострадавший сопротивлялся. Это вытекает из показаний свидетельницы о сдавленном крике похищенного. Если бы он ушел по доброму желанию или по предварительному сговору, то, конечно же, не кричал бы сдавленным голосом. И уж во всяком случае постарался бы предупредить о своем уходе жену. Хотя бы для того, чтобы она не поднимала панику.

Цепь дедуктивных размышлений дежурного прервал возвратившийся наряд.

— Обследовали все прилегающие к месту происшествия кварталы, — доложил Сидоров. — Никаких следов. Да и какие теперь могут быть следы? Посмотрите, что творится. Только шаг сделал — и тут же след замело.

Женщина снова ударилась в слезы.

— Успокойтесь, гражданка, — сказал дежурный. — Еще ничего неизвестно. Сидоров, возьмите машину, привезите директора торга. Может, тот разъяснит обстановку.

Спросонья человеку трудно уловить нить событий. Тем более таких странных. Поэтому когда директора торга доставили в милицию и попросили охарактеризовать заведующего магазином, он только смущенно моргал глазами и потирал руки.

— Все это как-то неожиданно. Я даже затрудняюсь, так сказать, определить… То есть, я имею в виду, — с какой стороны органы интересуются данным товарищем…

— Давайте со всех сторон. Не ошибетесь.

— Г-м, со всех… По-моему, вполне положительный товарищ. Опытный руководитель. Непьющий. Вот, пожалуй, и все…

— А его отношения с коллективом?

— С коллективом? По-моему, вполне нормальные отношения.

— Не замечали за ним каких-либо странностей?

— Странностей? Вроде бы нет. Если, конечно, не считать мягкотелости к подчиненным. Слишком много им прощает. — Тут директор вдруг заговорил оживленнее. — А вообще-то, что тут поделаешь? Людей у нас не хватает. Готовим мало, а работать надо. План требуют? Требуют. А с кем давать? Можно, конечно, молодежь выдвигать. Можно. Но, с другой стороны, пока ты ее поднимешь…

— Вы не о том говорите, — прервал его дежурный. — Нас в данный момент интересует не подбор кадров. И не план. Нас интересует завмаг.

Директор смутился:

— Вы спросили — я ответил. О завмаге я вам сказал свое мнение. Боится Пал Палыч потерять квалифицированных работников. Бережет. И многое им прощает. Есть у него два завотделами — Плахин и Чурсин. Не нравятся они мне. Правда, ни разу у них ревизия не обнаружила недостачи. И все-таки не нравятся. А он держит. Дрожит, как бы не ушли…

Дежурный уже не слушал директора. Следствие снова зашло в тупик. Из тупика его вывел вбежавший сотрудник милиции. Наклонившись к дежурному, он зашептал:

— Только что звонил сторож. Ну, того магазина, где вот ихний муж завмаг. Говорит…

— Стоп! — поднял руку дежурный. — Граждане, прошу выйти и подождать в коридоре.

— Батюшки, убили! — заголосила в ужасе жена завмага.

— Гражданка, прошу не волноваться. Сейчас все выясним.

Когда все вышли, сотрудник торопливо рассказал о сообщении сторожа.

— Все ясно! В машину, поехали.

Машина понеслась по сугробам, сквозь метель и ветер.

Сторож ждал милицию у калитки. Сопровождая прибывших к служебному входу в магазин, он торопливо рассказывал:

— Гляжу — ведут Пал Палыча под руки. Открывает он замок и говорит мне: стой, дескать, на посту и никого не пускай, мы сейчас выйдем. А сами — в магазин. Странно мне все это показалось… Они тут, в служебке. В кладовой, то есть…

Сотрудники милиции осторожно вошли в коридор. Дверь в кладовую была приоткрыта. Слышались голоса:

— Ты, Пал Палыч, не серчай. Пять минут — и все в ажуре. Ты пойми нас! Сели выпить, а в запасе всего два поллитра. Какая это выпивка? Раздразнили себя — и только. На улице — ночь. Где достать? Конечное дело, в своем родном магазине. Сейчас возьмем пару бутылок, и можешь закрывать. А хочешь, доставим тебя домой на руках? Наподобие магараджи!

— Магараджи… Днем не могли прихватить свои бутылки? — сердился завмаг. — Совсем обнаглели. Начали хватать человека по ночам. Гангстеры!

— Не рассчитали. Думали, двумя обойдемся.

— Не рассчитали… Думаете, не вижу, как вы все тащите из магазина? Все вижу. А как ревизия — покрываете друг у друга недостачу…

— Так мы же от тебя и не скрываем, Пал Палыч! Потому как ты нам роднее родного отца.

— Роднее… Завтра же обоих к черту выгоню!

— Выгоняй, выгоняй, Пал Палыч. Только с кем останешься? С мелюзгой? Мы тащим, зато все шито-крыто. А план тебе даем? Даем. Чего еще? Давай, гони. Раз такой поворот, гони…

— Вот сволочи! — крикнул завмаг в сердцах.

И тут милицейский наряд вошел в кладовую.

… Когда всех трех доставили в отделение и составили протокол, завмаг, переминаясь с ноги на ногу, попросил:

— Только не привлекали бы вы их, а? Давайте возьмем на поруки. Недостачу из своего кармана покрою, только не трогайте. Без них нам крышка. Работать-то с кем? Как план тянуть?..

ДУШЕВАЯ

Кузьмич уже в летах, немного сутуловат. Лицо худощавое. Очки простенькие, в потускневшей железной оправе. Как все дальнозоркие люди, когда разговаривает, смотрит на собеседника поверх них.

И теперь, выступая на собрании, он глядит поверх очков. Только не в зал, а на председателя завкома товарища Вертячего, который сидит в президиуме. Как будто беседует с одним товарищем Вертячим.

— Начали? — говорит Кузьмич. — Начали. А когда кончать?

Бригадир слесарей-сборщиков — человек медлительный. Председатель завкома, напротив, — резок и порывист, за словом в карман не лезет.

— Начали, Кузьмич, — отвечает он жизнерадостно. — А раз начали — закончим!

Они ведут беседу по бытовому вопросу, насчет душевой. Самой обыкновенной душевой — элементарном предприятии гигиенического назначения, какового пока нет. Есть только решения завкома о его создании. Два, а может, и три.

Об этих решениях и разговор.

Кузьмич говорить не мастер. Он мнется около трибуны, потому что товарищ Вертячий совсем его добил:

— Раз решения приняты — добьемся! Никуда она, администрация, не денется. Выполнит!

На помощь Кузьмичу приходят его ребята — слесари-сборщики.

— А когда? — кричит из зала самый бойкий. — После дождичка в четверг?

Товарищ Вертячий, как бы протестуя или защищаясь от неуместных шуток, выставляет ладони щитком вперед:

— К порядку, товарищи! Не на базаре. Когда? Об этом спросим директора. Давай, Василь Ильич.

Поднимается директор. И рассказывает. Он рассказывает, что после реконструкции сборочного цеха освободилось помещение инструменталки. Приличное помещение. Просторное, с цементным полом. Вот тут и решили оборудовать цеховую душевую. Завезли трубы. Даже пробили дыру в стене, куда должна стекать вода. Но на том дело и кончилось. Вышли деньги, а новых ассигнований пока не предвидится.