Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 110
«Психиатрия» в дословном переводе с греческого языка означает — «исцеление души», это Данилов запомнил еще с институтской поры. С той же поры засела в его голове формулировка, гласящая, что «восприятие есть психический процесс отражения предметов и явлений в целом, в совокупности их свойств, который не зависит от воли индивидуума».
Данилову никогда не хотелось стать психиатром. Больно уж расплывчаты, относительны и условны были психиатрические критерии. Зыбкой и призрачной казалась граница между патологией и нормой, и никогда невозможно было понять — помог ли ты пациенту на самом деле или он симулирует выздоровление, чтобы его оставили в покое и отпустили домой.
Чужая душа, впрочем, как и собственная, представлялась Данилову слишком сложной и непостижимой субстанцией, чтобы, ничтоже сумняшеся, браться за ее исцеление и тем более ожидать от этого каких-то результатов. В его восприятии психиатрия была сродни алхимии. Наука, пытающаяся постичь непостижимое.
Даже если больной много лет наблюдается у психиатра и состоит на учете в психоневрологическом диспансере, родственники, вызывая к нему «скорую помощь» при обострении шизофрении, скорее всего укажут какой-нибудь нейтральный повод, вроде «плохо с сердцем» или «болит голова», и вместо психиатра к больному приедет обычный выездной врач или, что бывает очень редко — специализированная кардиологическая бригада. Причин тому несколько. Во-первых, если сказать правду, то вызов могут и не принять — врач-консультант посоветует, не откладывая, обратиться в диспансер или же пригласить психиатра на дом. Во-вторых, обычная бригада приезжает куда быстрее специализированной психиатрической. И в-третьих, разве не может родственник человека с расстройством психической деятельности искренне заблуждаться, считая нынешнее ухудшение следствием плохой работы сердца или подъема артериального давления.
— На что жалуетесь? — спросил Данилов, присаживаясь на стул, заранее поставленный возле кровати.
Ничто не вызвало его подозрений. Обычная квартира, в меру взволнованная супруга больного. Можно понять и объяснить ее волнение — ни с того ни с сего прихватило сердце у сорокалетнего мужа. Да и сам муж ничем не выделялся среди легионов себе подобных — спокойно, даже малость безвольно, лежал на спине, слегка закатив глаза, и тихо постанывал.
У Данилова был свой метод распознавания симулянтов и тех, кто склонен преувеличивать тяжесть своего состояния. На пороге комнаты, в которой лежал пациент, Данилов имел обыкновение задержаться на несколько секунд и прислушаться. Те, кто стонет, «играя на публику», начинают делать это лишь при появлении врача.
Этот стонал не напоказ. От боли стонал. Стонал с достоинством, по-мужски — негромко и терпеливо.
— Сердце прихватило, — ответил больной. — Тяжесть в груди какая-то…
— Ясно, — сказал Данилов и далее последовал обычный в таких случаях расспрос больного.
Расспрашивать Данилов умел виртуозно. Научился за время работы.
— Боль возникла давно?
— С самого утра. Как проснулся.
Наручные даниловские часы показывали половину третьего.
— Где локализована боль? В каком месте?
— Здесь, доктор, — мужчина осторожно положил руку на середину грудной клетки, на грудину.
Классика жанра — характерное место для ишемических болей.
— Раньше так болело? Или меньше, но в этом же месте?
— Никогда, — твердо ответил мужчина.
— Сильно болит?
— Терпимо.
— Потерпите еще немного. Сейчас я вас осмотрю, затем мы снимем ЭКГ, то есть кардиограмму, и после этого сделаем укол…
— Какой?
— Какой будет нужно, тот и сделаем. Исходя из данных осмотра и кардиограммы…
Кожные покровы естественной окраски. «Синюшности» носогубного треугольника нет. Это хорошо.
Конечности слегка холодны на ощупь. Бывает.
Дышит ровно, чисто. Сразу видно, то есть слышно, некурящего человека.
И мотор работает бодро, без перебоев и замедлений. Как у здорового.
Снятая кардиограмма не содержала никаких признаков нарушения коронарного кровообращения.
По всем статьям мужчина, лежавший на кровати перед Даниловым, выходил здоровым. Точнее — практически здоровым.
Данилову вспомнился доктор Матишин, работавший на одной из специализированных кардиологических реанимационных бригад. Опытный, грамотный врач и при этом — ужасно самонадеянный. Если на кардиограмме не удавалось обнаружить признаков инфаркта, Матишин спокойно оставлял больных дома, под наблюдение участкового врача. После двух смертей, последовавших вслед за его убытием, Матишину пришлось в срочном порядке переквалифицироваться в участковые врачи.
Сам же Данилов больше верил больным, чем себе, ведь свой организм каждый чувствует лучше. Раз человек говорит, что у него болит, значит — так оно и есть. Разумеется, если человек не из тех, кто вызывает «скорую» по три раза на дню и трижды за ночь.
Тем более что в ряде случаев изменения на кардиограмме появляются с небольшим опозданием…
— Вера, сделай, пожалуйста, баралгин внутримышечно.
— Хорошо, — Вера открыла ящик.
В самом начале работы на «скорой» Данилов мог в подобном случае обезболить и чем-то посерьезнее, например промедолом. Сейчас же назначение препаратов, относящихся к наркотическим, было возможно лишь при наличии соответствующих изменений на ЭКГ. Иначе первая же проверка Госнаркоконтроля сочла бы назначение необоснованным, со всеми вытекающими отсюда последствиями и неприятностями для врача.
— Есть ли у вас какие-то хронические заболевания? — спросил Данилов, чтобы окончательно определиться с диагнозом.
— Нет! — Данилову показалось, что муж поспешил с ответом, чтобы не дать слова жене.
Бывает такое. Многие мужчины, например, даже врачу не сразу признаются в наличии у них хронического простатита.
— Все ясно… — Данилов заглянул в карту вызова, лежавшую на низеньком журнальном столике, и прочел имя и отчество больного, которое Вера узнала у жены и вписала в карту, пока он занимался осмотром. — Игорь Иванович, вас придется госпитализировать.
— Куда?
— В кардиологию, точнее — в кардиологическую реанимацию. Не надо пугаться — это просто такие правила. Все больные с нестабильной стенокардией госпитализируются в кардиологическую реанимацию, вне зависимости от состояния, а затем уже переводятся в отделение.
— Какое? — вопрос показался Данилову слегка странным.
— В кардиологическое. Так что, — Данилов посмотрел на жену пациента, — ваш муж пока полежит, ему не стоит двигаться, а вы соберите ему все необходимое для больницы — смену белья, тапочки, удобную одежду, зубную щетку, бритву…
— Бритву? — удивленно переспросила жена.
— Да, бритву, — подтвердил Данилов, чувствуя, как некая догадка готовится всплыть из глубин подсознания. Если сложить то, что больной поторопился с ответом на вопрос о наличии других заболеваний, с тем, что он проявил явно излишний интерес к тому, в какое именно отделение он попадет, и с тем, что жена так удивилась по поводу бритвы, то…
Пациент поспешил самостоятельно раскрыть карты:
— Маша, только выключи сначала свет! — потребовал он.
— Почему? — удивился Данилов.
— Чтобы они не видели, как меня увозят, — ответил мужчина. — И машину лучше подогнать вплотную к подъезду, доктор. К самым дверям, чтобы я мог прошмыгнуть в нее незамеченным.
Данилов посмотрел на жену пациента. Та, встретившись с ним глазами, кивнула и добавила:
— Он сам вызвал «скорую».
— А сказать в коридоре? — упрекнул ее Данилов, представляя, какая ржачка поднялась бы в кардиологической реанимации, привези он туда под видом нестабильной стенокардии обострение шизофрении.
Женщина пожала плечами.
— На учете? Еще один кивок.
— Маша! — повысил голос больной. — Я же просил выключить свет!
— Это не выход, Игорь Иванович! — твердо сказал Данилов, обращаясь к мужчине. — Как только погаснет свет — они все поймут.
Самое главное — не спрашивать, кто такие «они». Надо выглядеть посвященным и понимающим. Только в этом случае можно завоевать доверие больного.
— Что же делать? — Глаза пациента наполнились тревогой.
— Надо вызвать еще одну машину, еще одну «скорую помощь», — понизив голос, ответил Данилов и, достоверности ради, оглянулся по сторонам, словно желая убедиться, что никто его не подслушивает.
Умница Вера с серьезным видом сидела в кресле. Тоже все поняла.
— Зачем?
— Следите за моей мыслью! Мы приехали первые, те приедут вторыми, отсюда следует что?
— Что?
— То, что они будут уверены в том, что вы уедете с нами! Ведь мы же приехали первыми?
— Точно! — обрадовался мужчина и тут же испуганно огляделся. — А я уеду со вторыми.
— А мы пригласим покататься кого-нибудь из ваших соседей по дому. Чтобы со стороны, казалось, что мы увозим вас…
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 110
