Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 110
— Неужели мы такие старые, чтобы ночами смотреть телевизор? — поддела его Елена. — Или?..
— Ну что ты! — оскорбился Данилов. — Я просто пытался организовать культурную программу, чтобы ты не думала, что меня интересует только секс…
Под утро Данилову приснился Полянский. Важный, даже надменный, облаченный в черную бархатную мантию и академическую шапочку с кисточкой, закадычный друг сидел на высоком стуле, размерами больше напоминающем трон, хмурил брови и настороженно озирался по сторонам.
— Ты чего, Игорь? — спросил у него Данилов, совершенно не удивляясь необычному наряду Полянского.
— Ищу смысл жизни, — ответил тот. — Ты его случайно не видел?
— В моей жизни никогда не было смысла, — признался Данилов. — Я его и не искал никогда.
Полянский оглушительно расхохотался. Черты его лица начали расплываться.
— Что с тобой? — воскликнул Данилов.
В этом своем сне он был не таким как в жизни — впечатлительным, каким-то взволнованным и очень непонятливым.
— Я не Игорь! — Полянский превратился в Татьяну Федоренко. — Меня зовут Таня, и я хочу с тобой дружить.
— Таня? — переспросил Данилов. — А где Игорь?
Федоренко неожиданно взмыла в воздух и попыталась спикировать на Данилова. Он еле увернулся…
— Вовка! — тормошила его Елена. — Тебе что, кошмар приснился? Или наоборот — эротический сон? Лягаешься, пихаешься и зовешь какую-то Таню. Я уже ревновать начала — со мной ты никогда не был таким горячим…
— Ты бы тогда не выжила, — ответил Данилов, переворачиваясь на другой бок: надо было выспаться перед суточным дежурством, которое началось небольшим скандалом. Родственники одной из пациенток, лежащей в реанимации после экстренного кесарева сечения, возжелали ее посетить всем скопом. И не просто повидать, но и накормить вкусной домашней снедью.
— Я ей пирожков напекла, диетических, с капустой! — вопила мать пациентки, потрясая перед даниловским носом объемистым пластиковым пакетом. — Вкусных, домашних!
Пирожки пахли так, что хотелось проглотить их вместе с пакетом.
— Доктор, ну войдите же в наше положение. — Муж пациентки все пытался сунуть в нагрудный карман даниловского халата мятую сторублевку.
Две толстухи неопределенного возраста стояли чуть поодаль и сверлили Данилова недружелюбными взглядами.
Он честно попытался объяснить настырным родственникам нюансы послеоперационного питания. Собеседники искренне недоумевали: о какой диете говорит доктор, оперировали ведь матку, а не желудок; и их возражения в каком-то смысле были даже логичными.
— Да вы сами попробуйте, что это за пирожки! — не сдавалась мать. — Я же их не просто так принесла, а с куриным бульончиком. Бульончиком так вкусно пирожки запивать. И для желудка полезно!
Поняв, что людей не убедить и от них никак не избавиться, Данилов позвал на помощь медсестру-анестезиста Веру Козоровицкую — женщину необъятных габаритов, отчаянную матерщинницу. С ее помощью доктор быстро оттеснил ярящихся гостей к лифту.
— Я на вас жалобу напишу! — пообещал муж пациентки. — Вы еще посмотрите…
— Видали мы таких! — парировала Вера и выдала столь уничижительную характеристику потенциального жалобщика, что тот стушевался и, ничего не ответив, позволил своим спутницам увести себя.
— Спасибо, Вера, — поблагодарил Данилов. — Они меня почти победили.
— Не за что, Владимир Александрович, — отмахнулась Вера. — Общее ведь дело делаем. Я сейчас на пост охраны позвоню и вставлю им, чтобы не пускали посторонних. У нас реанимация, а не проходной двор.
— Только звони не с поста, а из ординаторской, ладно? — попросил Данилов, хорошо представляя себе, в каких выражениях Вера будет отчитывать корыстолюбивых охранников. Женщинам, лежавшим в реанимации, слушать это было совсем не обязательно.
— Как скажете. — Шаркая по полу шлепанцами сорок четвертого размера, Вера отправилась в ординаторскую.
Около полудня по роддому разнеслась весть о том, что завтра должна прибыть «совместная» комиссия из сотрудников Потребнадзора и Департамента здравоохранения. Очередной знакомый из Департамента предупредил Ксению Дмитриевну, и она немедленно начала действовать. Информатор говорил, что идет проверка санитарно-эпидемиологического режима, а это дело никогда не обходилось без нарушений. Не одно находили, так другое…
Главная акушерка Юлия Васильевна «накрутила хвоста» старшим акушеркам и старшим сестрам, призывая их немедленно устранить все имеющиеся недостатки и упущения, а, спустя полтора часа отправилась на обход роддома. Отделением анестезиологии и реанимации она осталась довольна, найдя всего лишь одно нарушение, да и то пустячное: стерлась надпись «для грязного белья» на одном из баков. Анна Сергеевна в присутствии начальства вооружилась несмываемым маркером и восстановила надпись.
— Ань, утром сама еще раз все проверь, — попросила главная акушерка. — К вам они непременно сунутся.
— Почему к нам? — спросил у Анны Сергеевны Данилов, когда главная акушерка ушла.
— А куда же им соваться? — хмыкнула та. — По всем родовым залам пройдут, в изолятор заглянут, на кухню да в обе реанимации, детскую и взрослую. Не в рентгенкабинете же им нарушения искать.
— Вот в коммерческом отделении хорошо, — продолжила Анна Сергеевна. — Там по боксам проверяющие никогда не шастают, так, для порядка пробегутся по коридору, и то не всегда… Договорные дамы не любят лишнего беспокойства.
— Так это скорее развлечение, чем беспокойство.
— Ладно, переживем, мы привычные. — Старшая сестра никак не отреагировала на шутку. — Хотя, надо сказать, к нам не так часто и ходят. Вот в двадцать девятом роддоме у меня подруга работает, так у них чуть ли не каждую неделю комиссии. Не умеет, значит, их главный врач со своим начальством общий язык находить. А вы, Владимир Александрович, нормы стерилизации и обработки инструментов знаете?
— Ну, так… в общих чертах, — удивился Данилов: нормы стерилизации ему были ни к чему.
— Пойдемте ко мне, я вам дам почитать. Наизусть заучивать не надо, но вдумчиво прочесть не помешает. Некоторые из проверяющих просто обожают устраивать экзамены на ходу…
После обеда, когда выдалась свободная минута, Данилов развязал тесемки на зеленой, в тон стенам, картонной папке, выданной ему старшей сестрой, взял самую верхнюю стопку листов, скрепленных обычной канцелярской скрепкой, и добросовестно прочел первые два абзаца:
«Предстерилизационная подготовка заключается в механической очистке инструментов. Рекомендуется вначале мыть весь хирургический инструмент в отдельной раковине со щетками и растворами 5 грамм стирального порошка, 20 грамм пергидроля в 1 литре воды или 200 мл 2,5%-ной перекиси водорода, 5 грамм стирального порошка и 800 мл воды. Затем инструмент замачивают в таких же растворах, подогретых до 50 °С, на 15–20 минут и снова моют при помощи щетки.
Рекомендуется дополнительно применять ультразвуковую обработку инструментов. С целью предварительной очистки можно использовать…»
Дочитав до этого места, Данилов выматерился про себя, вернул листы на место, аккуратно завязал тесемки и отнес папку старшей сестре.
— Так быстро? — удивилась та.
— Я могу вдумчиво прочесть это только по приговору трибунала, — серьезно ответил Данилов. — И все равно ничего не запомню.
— Все с вами ясно, — вздохнула старшая сестра. — Опять Илье Иосифовичу за всех отвечать придется.
— Такая уж у него работа, — ответил Данилов и ушел. За время его отсутствия на двери ординаторской появился листок:
«Правила врачебного этикета:
Врач-джентльмен всегда держит скальпель в правой руке, а стакан — в левой.
Врач-джентльмен не оперирует рыбу ампутационным ножом.
Врач-джентльмен всегда уступит даме гинекологическое кресло. Даже если они не знакомы.
Врач-джентльмен никогда не уйдет от операционного стола, не простившись с больным.
Врач-джентльмен, уходя домой, всегда выключает не только телевизор и свет, но и все аппараты искусственной вентиляции легких».
Подобные самодельные плакатики стараниями ординаторов время от времени обнаруживались в самых неожиданных местах. Данилов не стал срывать листок — пусть повисит. Коллегам тоже не мешает повеселиться.
В ординаторской пил кофе заведующий.
— Привет! А я тебя поджидаю, — сообщил он Данилову, приветствуя его, словно они не виделись сегодня уже раз семь-восемь. — Скоро из оперблока переведут Лукашину тридцати двух лет, консервативная миомэктомия во время кесарева сечения. Присмотри за ней получше. Она клиентка Гавреченкова, но это не столь важно. Важно то, что ее родной брат работает в Британском медицинском центре заместителем главного врача по поликлинической работе. Улавливаешь?
Данилов кивнул. Главный врач Британского медицинского центра был сыном Целышевского, «главного врача Москвы», руководившего Департаментом здравоохранения.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 110
