Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 110
Рубанова принесла историю.
На титульном листе Данилов в первую очередь нашел имя роженицы, чтобы обращаться к ней правильно — и едва удержался от смеха: ее действительно звали Эсмеральдой, а в сочетании с отчеством «Остаповна» это было еще комичней. Покатав на языке словосочетание «Эсмеральда Остаповна», Данилов решил, что можно обойтись и местоимением. Получив нужные сведения из истории, он задал роженице несколько уточняющих вопросов, после чего приступил к осмотру.
— Доктор, а вы много спинномозговых пункций сделали? — неожиданно поинтересовалась Эсмеральда.
— Много, — ответил Данилов. — Пару сотен точно.
— Это хорошо… — Роженица прервалась на стон, а затем продолжила: — А многих после пункции парализовало?
— Парализовало? Вы случайно не путаете обезболивание с параличом?
— Нет, доктор, не путаю. Говорят же ведь, что если иглу двинуть чуть больше вперед, чем надо, то протыкается спинной мозг и… М-м-ы-и-и-и…
— Простите, а вы кто по профессии? — спросил Данилов.
— Юрист, но я не работаю…
— Понятно. Значит так, Эсмеральда Остаповна! — Для того чтобы подчеркнуть серьезность своих слов, Данилов обратился к пациентке по имени-отчеству. — Во-первых, вы вправе отказаться от эпидуральной анестезии. Есть и другие методы обезболивания, не связанные со спинномозговой пункцией.
— Я зна-а-а-ю-у-у… — Роженица села в кровати и уставилась на Данилова глазами, полными тоски.
— Во-вторых, если вам внушает сомнение мой профессионализм или не нравится моя физиономия…
— Вы красивый, — перебила роженица. — Похожи на артиста Тихонова в молодости…
— Спасибо за то, что под маской разглядели мою красоту, — серьезно поблагодарил Данилов. — Но потребовать другого врача — ваше право. А в-третьих, пункция проводится ниже того уровня, на котором заканчивается спинной мозг. Поэтому вероятность его повреждения сведена к нулю. Вы меня хорошо поняли?
Роженица молча кивнула.
— Так что же мы будем делать?
— То, что собирались. Простите, доктор, это у меня от излишней образованности.
«От недостаточной», — подумал Данилов, но спорить не стал.
Он подробно объяснил пациентке все, что следовало, особо упирая на то, как ей следует себя вести во время пункции, а затем подошел к раковине и начал мыть руки. Ира подала Эсмеральде бланк информированного согласия на пункцию, которого в истории родов не было, и попросила подписать.
— Я слышала, что после тридцати пяти лет эпидуральную анестезию лучше не делать, — сказала Рубанова. — А почему?
— Не в курсе, — ответил Данилов. — Считается, что этот вид анестезии хорош в любом возрасте…
— А-а-а! — Другая роженица истошно завопила, схватилась руками за борта кровати, поднапряглась и обдала водами не успевшую увернуться акушерку.
— Чтоб тебя! — в сердцах выругалась акушерка, глядя, как воды стекают с нее на пол. — Теперь опять идти переодеваться! Ведь шла и думала — надо тут пузырь проколоть…
— Шла, да не дошла! — поддела ее другая акушерка. — Теперь поздно пить боржоми…
— Эх, что теперь говорить! Маша, подстрахуй, я мигом.
Акушерка ушла, оставляя за собой широкий влажный след.
«Хорошо, что воды не попали на наш столик», — подумал Данилов.
— Чем закончилась ваша история? — спросил он у Рубановой, имея в виду недавнее самоубийство родильницы из ее палаты.
— Не напоминайте, — поскучнела Рубанова. — Написала дикое количество объяснительных, два раза беседовала со следователем, выговор непременно получу…
— Никто из родственников не объявлялся?
— Да кому она нужна, эта шалава! — фыркнула Рубанова. — Сволочь! Нет, я все понимаю — приперло тебя самоубиться, так выпишись сначала из роддома и кидайся себе откуда захочется. Хочешь — с моста, хочешь — с любой высотки, да хоть с памятника Петру Первому! Так нет же — непременно надо у нас! Где рожаем, там и из окон прыгаем!
— Начнем! — скомандовал Данилов, закончив мыть руки. — Марина Николаевна, усадите, пожалуйста, нашу пациентку.
— Эсмеральдочка, садимся, свешиваем ноги с кровати… — скомандовала Рубанова. — Сейчас я помогу вам снять рубашку. Так, теперь надо согнуть спину. Или вы, Владимир Александрович, предпочитаете, чтобы женщина лежала на левом боку?
— Лучше сидя.
Данилов, меняя спиртовые и йодные тампоны, обработал кожу вокруг намеченного места пункции, затем взял шприц и быстро сделал местное обезболивание.
— Сейчас может возникнуть жжение или ощущение давления или распирания.
— Все нормально, доктор, — чуть помедлив, ответила Эсмеральда. — Никакого жжения. А что, разве уже все?
— Я еще и не начинал. Это только местная анестезия. Согнитесь посильнее, пожалуйста, и не шевелитесь.
— Маша! Помоги подержать! — Рубанова кликнула на помощь акушерку.
Та подошла и встала с другого бока, положив одну руку на плечо роженицы.
— Еще немного согнемся, доктору удобнее будет, а чем удобнее, тем быстрее…
— Руку ниже не опускайте, — предупредил Данилов, опасаясь, что акушерка невзначай нарушит стерильность места пункции.
— Конечно, конечно, — заверила та. — Я понимаю.
— Начинаю! — оповестил Данилов.
Когда мягкий катетер был введен больше чем наполовину, роженица ойкнула.
— В левую ногу прострелило! — сообщила она.
— Не волнуйтесь, ничего страшного, — поспешил успокоить Данилов. — Конец катетера случайно задел корешок нерва, это не опасно.
Данилов быстро закончил устанавливать катетер, ввел шприцем первую дозу анестетика и поинтересовался:
— Что вы сейчас чувствуете?
— Слева низ живота онемел, а справа — все как и было… — сообщила роженица, укладываясь на спину.
Для наглядности она очертила рукой онемевшую область.
Данилов не смутился — такое редко, но случалось при эпидуральной анестезии. Причиной «одностороннего» действия обезболивания были перегородки из соединительной ткани в эпидуральном пространстве, которые могли помешать равномерному распространению препарата.
Данилов ввел в катетер все содержимое шприца и сказал:
— Пять минут вам надо полежать на правом боку.
Под влиянием силы земного притяжения препарат мог просто стечь в ту сторону, куда он вначале не попал. Если увеличение дозы вкупе с гравитацией не помогут — придется делать новую пункцию, уже в другом промежутке.
Спустя несколько минут онемела и правая половина живота. Немного подумав, Данилов решил пока не подключать Эсмеральду к автоматическому шприцу, а вводить ей анестетик вручную. Из-за «одностороннего» обезболивания он увеличил дозу и никак не мог окончательно определиться с последующей дозировкой и скоростью введения.
— Маша, а куда делся вакуум-экстрактор? — вдруг спросила Рубанова, оглядывая зал.
Вакуум-экстрактор — это насос со шлангом, заканчивающимся резиновым колпачком. Колпачок накладывается на головку плода и удерживается на ней за счет создаваемого насосом разрежения. Потянули за шланг — помогли ребенку родиться, примерно так.
— Наверное, ординаторы утащили, — предположила Маша. — Ознакомятся и вернут.
— Найди его поскорее, — распорядилась Рубанова. — А ординаторам я вставлю, чтобы не растаскивали оборудование. Надо изучать — изучай там, где стоит.
— Да он или в предродовой, или в коридоре у стола, — успокоила ее Маша. — Сейчас принесу, доктор. Вы думаете — понадобится?
— Я не думаю, — отчеканила Рубанова, — я знаю, что всегда бывает нужно то, чего нет под рукой. Поэтому давай его сюда, так спокойнее.
— Уже иду…
Маша удалилась, оставив вместо себя напарницу, успевшую переодеться в чистую форму.
— Как ваше самочувствие? — спросил Данилов у роженицы.
— Благодать, — полуприкрыв глаза, ответила та. — Боль ушла.
— А тянет?
— Потягивает. Так и будет до конца?
— Не совсем так, но болей не будет.
— Спасибо.
— Ногами подвигайте.
Роженица подвигала ногами. Данилов вставил в уши наконечники фонендоскопа, выслушал сердечные тоны пациентки, прощупал пульс и стал укреплять на ее плече манжетку тонометра.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 110
