Я осторожно покосилась на Кентона. Начнет убивать прямо сейчас или сперва разберется, что к чему? И на что, интересно знать, рассчитывает Люк? Думает, что Кентон в порыве ярости прикончит меня, а на мнимого любовника у него уже не останется запала? Уверена, Кентона запросто хватит на обоих. Да и я, думаю, успею запустить в Люка чем-нибудь тяжелым еще раньше, чем руки Кентона сомкнутся на моей шее.
Жених стоял, склонив голову набок и уперев руки в бока, и его раздраженно-вопросительный взгляд требовал объяснений.
– Что так смотришь? Он знает, что ты здесь и все слышишь, – озвучила единственно возможное объяснение я.
– Кто бы сомневался, – неожиданно спокойно отозвался Кентон. – Мы достаточно громко разговаривали.
У меня отлегло от сердца. Для первой ссоры на почве ревности как-то рановато. Но этого мерзавца я точно убью.
Я отодвинула щеколду и рывком распахнула дверь.
– Какого дьявола тебе надо в опочивальнях скромных целомудренных женщин? – возмущенно спросила я.
Взгляд Люка моментально скользнул поверх моего плеча вглубь комнаты и выхватил из общей картины полуодетого Кентона.
– Абигайль, как ты можешь?! – с деланым ужасом вскричал он. – Ты разве не понимаешь, что нельзя пускать к себе будущего мужа до свадьбы? Если он получит от тебя все, что можно, уже сейчас, то раздумает жениться.
– Спасибо, папочка! – Я прижала руку к груди в знак благодарности. – И что же, ты притащился ко мне в три часа ночи только за тем, чтобы сообщить эту потрясающую новость?
– Я не могу говорить при нем, – решительно заявил Люк. – Вид такого разврата лишает меня дара речи.
– Гринн, я ведь был до сих пор чрезвычайно терпелив, – заметил, подходя поближе, Кентон. – Но мое терпение уже на пределе.
На моем женихе были сейчас надеты брюки и наспех накинутая рубашка, и мне невольно подумалось, что ему не мешало бы почаще оставлять ее расстегнутой. Может, проще всего было бы просто поотрывать с нее пуговицы? Усилием воли я заставила себя сконцентрироваться на более насущных вопросах.
– Алисдейр, я просто пытаюсь отстоять доброе имя своей подруги и коллеги, – заявил Люк. – По моим подсчетам, ты обесчестил ее как минимум дважды. Теперь как честный человек ты обязан на ней жениться… а, ну да.
– Так, вы двое решили между собой все вопросы касательно моего целомудрия? – едко осведомилась я. – А то лично я спать хочу!
– Нет, подожди! – воскликнул Люк. – Сперва нам надо обсудить один важный вопрос.
– Ладно, обсуждай, но только быстро, – смирилась я, отступая в сторону, чтобы пропустить этого проныру в комнату.
Люк прошел вглубь спальни и нагло расселся на кровати. Я замахнулась на него подушкой и при помощи такого грубого применения силы заставила перекочевать в кресло. Вполне, кстати, удобное, с высокой спинкой и подлокотниками, обитыми мягкой материей.
На кровати теперь расположились мы с Кентоном.
– Давай, Гринн, говори, зачем пришел, и выметайся, – гостеприимно посоветовал Кентон.
– Ладно, буду краток. Абигайль, ты собираешься сама освещать завтрашнюю свадьбу для светской хроники?
– Вообще-то светская хроника – не моя стихия, – задумчиво заметила я. – Но можно подумать. А кто женится? – Я нахмурилась, пытаясь понять значение столь странных взглядов, устремившихся в мою сторону. – Чего вы оба так на меня уставились? Ах да… Постой, Люк, ты что, хочешь, чтобы я писала статью про собственную свадьбу?!
– Не хочу, а всего лишь спрашиваю, – уточнил он.
– Разумеется, я не буду этого делать.
– Отлично! В таком случае, думаю, ты не станешь возражать, если это сделаю я? – произнес приятель, потирая руки и сверкая глазами с профессиональной хищностью.
– Еще как стану! – воскликнула я. – Ты что, собираешься освещать в недельнике мою свадьбу?
– Моя дорогая, а чего ты хотела? – изогнул брови приятель. – Твой будущий муж, на минуточку, граф Торнсайдский.
– Рад, что ты хоть когда-то об этом вспоминаешь, – бросил Кентон. – Пусть даже и не тогда, когда нахально усаживаешься на мою кровать.
– Это не твоя кровать, а ее, – возразил Люк. – На твою я даже дыхнуть бы не посмел, даю честное слово газетчика!
– Это – кровать в моем доме, – отозвался Кентон. – Что же касается честного слова газетчика… Я лучше промолчу, чтобы лишний раз не травмировать свою будущую жену.
– Так или иначе, вашу свадьбу будут освещать, и не только «Торнсайдские хроники», – возвратился к главной теме Люк.
– Какой кошмар. Значит, так, не пускать на церемонию никаких газетчиков, – решительно заявила я.
– Информация все равно просочится в прессу, и ты прекрасно об этом знаешь, – пожал плечами приятель. – Так что уж лучше об этом напишу я, чем кто-то другой.
Какое-то время я, поджав губы, сверлила его недовольным взглядом.
– Ладно, но статью перед подачей в номер – ко мне на стол!
– Слушаюсь, госпожа графиня, – насмешливо склонил голову Люк.
Я огляделась в поисках компактного, но тяжелого предмета.
– Алисдейр, прежде чем эта красавица сделает меня калекой, ты не мог бы ответить на несколько моих вопросов? – деловито осведомился газетчик.
– Руки прочь от моего жениха! – рявкнула я.
– Хорошо. – Люк повел себя подозрительно покладисто. – В таком случае давай на пару моих вопросов ответишь ты.
Я недоверчиво смотрела на приятеля.
– Ты пытаешься взять у меня интервью?
Моему возмущению не было предела.
– Что, не нравится? – обезоруживающе улыбнулся Кентон.
– Никаких комментариев! – рявкнула я. – И вообще, Люк, прибереги свой рабочий пыл на будущее. Скоро нам предстоит освещать другую тему, и над ней надо будет очень хорошо поработать.
– Ты о чем?
– Пока сказать не могу. Это связано с королем. Нам надо будет осветить некоторые события так, чтобы создать правильные настроения среди общественности.
– Если ты решила разозлить монарха, то я пас, – предупредил Люк.
– Совсем наоборот. Я хочу ему посодействовать, – возразила я. – Даже если сам он недооценивает роль газетчиков в формировании общественного мнения, то мы-то с тобой знаем цену собственной работе.
Только Раулю и Говорящей решать, когда именно делать свою помолвку достоянием гласности. Зато после этого я была намерена позаботиться о том, чтобы население Истленда отнеслось к этой новости как к одному из самых позитивных событий в истории королевства. Это было то немногое, что я могла сделать для правящей четы в благодарность за свою жизнь и восстановленное доброе имя.
– Ладно, поговорим об этом, когда ты перестанешь быть такой загадочной, – постановил Люк.
– Отлично. А теперь я хочу спать, – во всеуслышание объявила я.
– Что, подобное заявление – в обществе двух таких замечательных кавалеров? – изумился Люк.
– Вот принесло вас сюда на мою голову! – проворчала я. – Если сейчас в дверь снова постучат и в комнату войдет Норман под ручку с Лукрецией, я этого не переживу.
С этими словами я залезла под одеяло и демонстративно отвернулась к стене.
– Кажется, нам пора, – вздохнул с напускным сожалением Люк, вставая с кресла.
Повернув голову, я увидела, как они с Кентоном подошли к двери.
– Только после тебя, – вежливо произнес газетчик.
– Нет уж, пресса всегда первая.
Сказав это, Кентон вытолкал Люка наружу, а сам захлопнул дверь изнутри. Скрипнула щеколда.
– Либо застегни свою рубашку на пуговицы, либо вообще ее сними, – заявила я, по-прежнему лежа на боку и снова глядя в стену. – Иначе я не смогу уснуть и завтра буду храпеть на свадебной церемонии.
– Я и не собирался давать тебе спать, – заверил Кентон, устраиваясь под одеялом у меня за спиной. – Тебе не мешает халат? Здесь очень жарко.
Жара жарой, но рубашка ему, по всей видимости, не мешала. Во всяком случае, снимать ее он не стал.
Церемония бракосочетания проходила в теплой, дружественной обстановке. В расположенную на территории замка часовню пришли все самые родные, близкие и симпатизирующие. Или, говоря точнее, набились все кому не лень. В итоге публика здесь собралась самая что ни на есть разношерстная; навряд ли можно было бы представить всех этих людей мирно сосуществующими в одном помещении при каких-нибудь других обстоятельствах.
Самыми почетными гостями на церемонии, разумеется, были король Рауль Первый Истлендский и Айрин Рэндалл. На безымянном пальце последней впервые недвусмысленно посверкивал серебряный перстень. И хотя изображенный на перстне королевский герб был заметен лишь тем, кто оказывался совсем рядом с Говорящей, правильно интерпретировать ситуацию сумели многие, и чрезвычайно быстро.
Кроме того, на свадьбе сочли свои долгом присутствовать всевозможные представители торнсайдского дворянства. Во-первых, таким образом они получали возможность высказать свое почтение королю и – кто знает? – возможно, заодно выпросить у него что-нибудь под шумок. Во-вторых, бракосочетание нового графа Торнсайдского – это событие, которым пренебрегать не следовало. И в-третьих, достаточно многие из них все-таки лично знали Кентона и даже испытывали к нему вполне теплые чувства. Меня, правда, так и подмывало спросить, где же в таком случае все они были, когда Рейвен устроил на него самую настоящую облаву, но… я сдержалась и задавать подобных вопросов не стала.
