выглядел так, будто его придумали для обучения джентльменов.
Кокс поднял «Тайгер Мот» легко и уверенно, будто этот учебный биплан был его старым знакомым, с которым они просто решили немного прогуляться по небу.
Минуты через две инструктор, сидевший на заднем сиденье, начал подозревать, что происходящее несколько расходится с утверждённой программой занятия. Самолёт тем временем совершенно спокойно описал аккуратную петлю, затем заложил вторую, после чего Кокс, явно войдя во вкус, перевёл машину в переворот, потом в бочку, а затем добавил ещё несколько фигур, существование которых в учебных наставлениях, по всей видимости, не предусматривалось вовсе.
«Тайгер Мот» честно выполнял всё, что от него требовали, и летал вполне исправно.
Когда самолёт наконец мягко коснулся травы и пробежал по полю, слегка бледный инструктор некоторое время продолжал сидеть в кабине молча. Наконец он медленно выбрался наружу, внимательно посмотрел на Кокса и сказал с глубокой убеждённостью человека, только что пережившего важное открытие:
— Учить вас чему-либо, мистер Кокс, по-моему, совершенно бесполезно, — и, словно проверяя справедливость собственного вывода, добавил уже спокойнее: — Летать вы, безусловно, умеете.
После этого инструктор принял единственно разумное решение и отправил Кокса в следующую группу — туда, где курсанты уже осваивали более серьёзные машины: «Харрикейны» и «Спитфайры».
09 июня 1940 года. Ферма на окраине города Солсбери, Англия.
А за день до этого…
На одинокой ферме под навесом стоял трактор, к которому был прицеплен тяжёлый деревянный прицеп, доверху набитый сухим, душистым сеном. Ночь стояла тёплая, тихая, и в прицепе, прямо в мягкой сенной роскоши, дрыхли три человека — безмятежно и с чувством выполненного долга.
Все они были молодыми и двое из них были одеты в форму Королевских ВВС — сине-серые кители, такие же брюки, голубые рубашки, чёрные галстуки, фуражки с кокардами и начищенные по уставу ботинки.
Правда, сейчас весь этот образец британской военной аккуратности выглядел так, будто его только что последовательно протащили через паб, канаву и половину Солсбери.
Оставшийся же перец щеголял лётным комбинезоном французского производства.
Все трое вечером долго и самоотверженно укрепляли англо-австралийскую пивную дружбу, потом как-то добрались до фермы, обнаружили прицеп с сеном и, не тратя времени на лишние рассуждения, решили, что на сегодня судьба Британской империи может немного подождать.
Рассвет начинал смягчать границу ночи, когда Кокс, пошатываясь, выбрался из прицепа, осторожно спустил ноги на землю и обошёл борт. Некоторое время он стоял в темноте, сосредоточенно занимаясь делом, после чего удовлетворённо вздохнул, подтянул уставные брюки и огляделся вокруг.
К прицепу был прицеплен настоящий трактор. Длинный капот закрывал двигатель, впереди была узкая решётка радиатора, а сзади возвышались огромные ведущие колёса с грубым протектором. Посередине торчало голое металлическое сиденье, тонкий руль на длинной колонке и рычаги управления. Передние колёса были маленькие и стояли почти вплотную друг к другу, как у садовой тележки.
В тусклом свете из его передка торчала заводная рукоятка.
Кокс некоторое время смотрел на неё, слегка покачиваясь.
— Отличная идея, — серьёзно произнёс он.
Он ухватился за рукоятку и что есть сил крутанул её.
Ничего не произошло. Кокс подумал секунду, затем крутанул ещё раз.
Трактор вдруг кашлянул густым, вонючим выхлопом, фыркнул, затрясся всем железным телом — и неожиданно проснулся, переходя на густой баритон. Двигатель стрелял выхлопом, железо дребезжало, а Кокс, не тратя времени на размышления, воткнул передачу и дал газу.
Прицеп радостно подпрыгнул, последовав за трактором.
— Что за… Кокс! — начал один из них, но дальше фраза распалась на отдельные звуки, потому что трактор нёсся вниз по склону, подпрыгивая на каждой кочке.
Кокс вцепился в тонкий руль, щурясь от встречного ветра. Фары на тракторе отсутствовали как класс, зато энтузиазм у водителя имелся в избытке.
Колёса били по камням, из-под них вылетал гравий, а прицеп за спиной жил собственной драматической жизнью. Над прицепом внезапно появился второй участник заезда. Он встал, открыл рот и, взмахнув руками, тут же исчез из поля зрения, когда телега с грохотом влетела в очередную яму.
— Господи! Кокс! Стой! — донеслось сзади из сена.
Из выхлопной трубы тем временем начали лететь искры.
— Кокс! — заорал окончательно проснувшийся голос. — Ты едешь по правой стороне дороги!
— Конечно, по какой же ещё, — подтвердил Кокс. Он едва заметно вздрогнул, когда колёса раздавили кого-то мелкого и, судя по звуку, недовольного на неровной дороге.
Внизу показался узкий каменный мост. Речка блеснула в предрассветной серости, и из заводи с паническим хлопаньем крыльев поднялась стая уток.
Кокс крепче сжал тонкий руль, зажмурил один глаз и навёл ось трактора на центр моста.
Трактор пролетел через него с таким грохотом, что прицеп несколько раз ударился о каменные парапеты, оставляя за собой обломки досок и богатую коллекцию новых выражений на английском языке.
Когда грохот чуть стих, впереди показался перекрёсток.
Указатель прочесть Кокс не успел, поэтому пришлось гадать. Он решил, что аэродром где-то слева, и решительно повернул туда, но не рассчитал, и в последний момент ему пришлось резко выкручивать руль. Лёха ощутил, как трактор накреняется. Сзади донеслись крики — отчаянные, пробившиеся сквозь грохот. Кокс оглянулся и увидел, что прицеп занесло, задние колёса скользили, теряя сцепление с дорогой. Раздался скрежет металла — это подала голос сцепка. Прицеп попытался вырваться — не вышло. Его снова втянуло в ось полёта трактора.
Из сена раздался очередной хор отчаянных проклятий.
Кокс крикнул что-то нецензурное, как человек, занятый важным делом, и сосредоточился на борьбе с рулём.
Из-за поворота внезапно выскочил военный грузовик.
Тусклые фары уставились прямо в глаза пилота трактора.
— Кокс!!! — взревели сзади. — Ты едешь по неправильной стороне.
Кокс вздохнул и, наконец вспомнив, что это Англия, неохотно перестроился влево.
— Всё у вас, англичан, сделано через дырку в ж***пе, — пробурчал наш попаданец, ворочая штурвалом сельско-хозяйственного пепелаца.
Грузовик промчался мимо, возмущённо сигналя.
— Ради всего святого, кто-нибудь, заглушите эту сраную повозку! — взмолились сзади.
Он нёсся по сельской местности ещё добрых километров пять, пока рассвет окончательно не вымыл ночь и, наконец, солнце не выглянуло из-за горизонта. Вполне возможно, что они доехали бы до аэродрома в таком режиме, если бы Кокс, обнаглевший от собственных успехов, не попытался выпендриться с переключением передачи на подъёме. Он промахнулся мимо нужной, и трактор резко клюнул передом и получил пинка дышлом прицепа.
— Бл***ть, — коротко и ёмко высказался он о британской инженерной мысли. — Кто вообще так придумал?
Ему показалось, он нашёл передачу, дал
