виды.
Человек с тряпкой нахмурился, но убрал ее от ноздрей Леона.
— Конечно, — пожаловался он. — Конечно. У босса есть идеи. Но какие идеи? Ты никогда не замечал, что нам, парням, никто ничего не говорит? Босс, кем бы он ни был, отдает приказ что-то сделать, и мы это делаем. Он говорит не делать что-то, и мы не делаем. Но никто и словом не обмолвился о том, для чего все это нужно.
Второй мужчина на минуту выглядел действительно испуганным.
— Заткнись, болван! Это та пьеса, где не стоит знать слишком много. Она большая. За ней стоит большая шишка или две. Там много защиты. Это все, что нам нужно знать.
— Это не все, что мне нужно. Мне важно знать, когда я что-то делаю. Я не люблю играть вслепую.
Второй мужчина замолчал на мгновение, крысиные глаза следили за лицом его приятеля.
— Последний парень, который так говорил, — сказал он наконец, — был подобран в канаве с парой фунтов свинца. А тут все настолько серьезно, что никто не должен задавать вопросов.
— Я рискну, — высокомерно сказал другой. — Я собираюсь пошарить вокруг и кое-что выяснить. А ты подожди и следи!
***
Его приятель заглянул в маленькое окошко и через плечо водителя увидел через лобовое стекло, что маленький грузовичок едет по улице, где пустыри были правилом, а дома — исключением. Он обернулся.
— Пит! — внезапно прохрипел человек с тряпкой.
Он уставился на пистолет, появившийся в руке Пита.
— Пит...
Пистолет слегка подался вперед.
— Пит... Я не хотел этого! Мне все равно, что за этим стоит. Я не буду пытаться ничего выяснить.
Пит молчал.
— Ты не можешь так поступать, Пит! Мы же приятели. Мы были вместе шесть лет. Мы вместе отсидели. Ты не можешь меня пришить только потому...
Пистолет ткнулся вперед еще дальше.
Взрыв, заглушенный одеждой и телом мужчины, был негромким. Шум грузовика помог его заглушить. И вообще, на этой окраинной улице не было никого, кто мог бы услышать.
Мужчина обмяк, и тряпка с хлороформом выпала из его ослабевшей руки. Он умер, глядя в лицо Питу, неверяще, умоляюще. А Пит смотрел в ответ, разинув рот.
В глазах Пита читалось сожаление, но и страх перед кем-то или чем-то настолько сильным, что даже убийство старого приятеля можно было совершить без всяких сомнений, если тот почует неладное.
Грузовик поехал дальше, везя мертвого стрелка и бессознательного богача.
Глава 8. МАЙК И АЙК
Бенсон находился в своем номере в отеле Эли. Макмерди, которому отвели смежный номер, тоже был там. Бенсон открывал небольшой, тяжелый пакет, который Макмерди забрал для него вчера.
Человек с неподвижным, белым лицом достал из массы упаковок два предмета. Один из них был ножом, другой — пистолетом. Но они не были похожи ни на нож, ни на пистолет, которые угрюмый шотландец когда-либо раньше видел.
Нож был длиной около восьми дюймов и практически не имел рукоятки. Лезвие было обоюдоострым, с укрепляющим шипом посередине. Когда Бенсон немного наклонил оружие, Макмерди увидел, что рукоятка представляет собой легкую полую трубку.
— Это метательный нож, который я разработал сам, — сказал Бенсон, едва шевеля губами. Он пристально смотрел на предмет: глаза — как ледяная сталь, лицо — мертвое, как ледяная маска. — Тяжелый в лезвии, легкий в рукоятке. Смотри.
Бенсон взял нож рукояткой вниз, примерно на уровне плеча, и подбросил его. В воздухе лезвие перевесило рукоятку и упало острием вниз. Даже такого короткого падения хватило, чтобы нож слегка вонзился в пол — настолько острым было острие и настолько легко оно вонзилось в ковер.
Бенсон снова поднял его и, как показалось, не глядя, бросил. Его рука даже не отдернулась до конца. Она метнулась вперед по укороченной дуге. И нож со смертоносным свистом срезал пуговицу с груди Макмерди, над его сердцем, и вонзился на два дюйма в дерево двери в ярде от него.
— Я немного заржавел, — сказал Бенсон. — Но прошло три года с тех пор, как я им пользовался, и десять лет с тех пор, как яванец научил меня этому трюку в Сингапуре. Я его еще освою.
***
Он взял в руки пистолет.
Это был пистолет 22-го калибра, но это был единственный стандартный калибр. Ствол был почти таким же длинным, как у пистолета для стрельбы по мишеням. Цилиндр, чтобы облегчить оружие, был небольшим и вмещал всего четыре патрона. Приклад был наклонен так, что находился почти на одной линии со стволом. В целом пистолет напоминал прямой кусок вороненой стальной трубы с небольшой выпуклостью для барабана и легким изгибом для рукоятки.
На нем был глушитель.
— Никогда не видел подобных, — сказал Макмерди, глядя на оба оружия.
— Вероятно, ты больше никогда не увидешь подобного, — ответил Бенсон, отрывистые слова сорвались с неподвижных губ.
Он закатал штанины брюк до колена. К внутренней стороне левой икры он пристегнул тонкие ножны, в которые просунул острый как бритва нож. На правой икре, так, чтобы она прилегала к выпуклости стальных мышц, он пристегнул почти такую же тонкую кобуру, в которую сунул крошечный пистолет.
— Майк и Айк, — сказал он, бледно-серые глаза сверкнули смертоносным светом. — Майк — пистолет. Айк — нож. Они настоящие друзья. Они много раз спасали мне жизнь. Я думал, что они мне больше никогда не понадобятся. Но теперь они снова на службе.
— Мон, вы не смогли бы убить достаточно быстро из этого пистолета, скажем, против 45-го калибра. Большой разнесет вас на куски раньше, чем маленький успеет ужалить настолько, чтобы лишить жизни.
— Я не убиваю из Майка, — возразил Бенсон. Но в данный момент он не утруждал себя объяснениями.
— Значит, таксиста, который отвез меня и мою жену в аэропорт в тот день, отследить не удалось, — сказал он.
— Верно, — хмуро кивнул Макмерди. — Если он и в городе, то прячется. Сейчас он не водит такси.
— Я скорее думал, что он пропал. Они подчищают концы, Мак. Водитель был не совсем понятен. Я или какой-нибудь следователь из моего штата могли бы добраться до него — и он в конце концов заговорил бы. Поэтому его убрали с дороги. Но зацепка, которую я получил, превратилась в нечто.
— Вы имеете в виду то, что услышали в машине, доставившей вас на
