ферму? Слова "Старый Айронсайдс"?
— Да, — сказал Бенсон. — Я узнал, кто такой Старый Айронсайдс. Это Лоуренс Хикок, богатый бизнесмен из Буффало. Он президент фирмы под названием Буффало Тэп энд Ди Works. Его прозвище происходит от его бакенбард, старомодных, железно-серых, кустистых.
Он подошел к шкафу, это был худощавый серый волк, только мертвенно-бледные глаза были живыми на его белом, мертвом лице. Он надел шляпу, тонко укрепленную проволокой, чтобы она могла принять и удержать любую форму, которую он пожелает ей придать. Он надел легкое весеннее пальто, которое в любую секунду можно было переодеть в совершенно другую одежду.
— Мы продвигаемся вперед, хотя и медленно, — сказал он шотландцу. — Пока что мы знаем следующее: Банда, стоящая за этим, несколько раз заказывала билеты на самолет в Монреаль, чтобы перевезти что-то, о чем никто ничего не должен знать. Этот предмет или эти предметы — отправлялись в сундуке, неизменно сопровождая банду. В определенном месте его доставали из сундука и бросали. Поскольку они не осмелились допустить, чтобы моя жена и ребенок увидели то, что было сброшено через люк, они... выбросили их из самолета первыми, той ночью.
Макмерди не был человеком, который соглашается. Он угрюмо покачал головой.
— Если бы они хотели что-то куда-то перебросить, то наняли бы частный самолет, не так ли? Зачем рисковать с большим общественным самолетом?
— На это тоже есть ответ. Им нужно было перебросить несколько вещей. Это означало несколько рейсов. Зафрахтованный самолет, вылетающий несколько раз в одно и то же место, могли заметить и, возможно, задать по этому поводу вопросы. Но никто не стал бы сомневаться в регулярном полете обычного самолета по коммерческому маршруту. Использовать такой транспорт было разумнее и менее заметно, чем нанимать самолет.
Он направился к двери. — Оставайся здесь для звонков, Мак. — Короткая агония, отразившаяся в глазах Бенсона, была ужасна. Но белое, неподвижное лицо не отражало никакого выражения. — Я все еще надеюсь, что за Алисию и девочку могут потребовать выкуп. Ты будешь здесь, если это произойдет.
— Вы собираетесь встретиться с этим человеком, Хикоком?
— Да, — ответил Бенсон и вышел, плавно ступая.
Звонок в офис Хикока выявил, что его там нет. Тогда Бенсон отправился в дом магната.
Старина Айронсайдс, названный членом этой банды! Неужели этот человек, столь уважаемый в городе, столь обеспеченный, был одной из сил, стоящих за этим заговором? Или он был жертвой?
***
Вскоре выяснилось, что он был жертвой. Жертва!
Женщина средних лет с бешеными карими глазами появилась в дверях, когда Бенсон попросил мистера Хикока принять его.
— У вас есть новости? — спросила она, голос дрожал почти до истерики. — У вас есть новости от моего мужа?
— А разве его здесь нет? — возразил Бенсон.
Миссис Хикок уставилась на мертвое лицо, заглянула в серые, как туман, глаза. Затем над ее собственными глазами словно опустилась пелена.
— Его сейчас нет дома, — сказала она хрупким голосом, который с огромным усилием контролировала.
— Вы знаете, когда он вернется?
— Скоро, я думаю. Я могу принять любое ваше сообщение и передать ему, когда он придет. Это личный или деловой визит?
Бледные глаза Бенсона пристально вглядывались в затянутые пеленой карие. Этими глазами можно было читать закрытые книги. Впрочем, и этот человеческий документ был не слишком закрыт.
Хикока нет дома. Его жена была вне себя от горя. Спрашивает, не было ли у него — весточки от ее мужа. Это было одно зловещее слово — то самое, которое срывает все эмоции и которое обычно скрывают от полиции, пока не становится слишком поздно.
Похищение!
— Это деловой визит, — ровно ответил он. — Я приду позже.
Бесполезно пытаться расспрашивать миссис Хикок. Она откажется отвечать, пока сохраняет самообладание, и будет слишком истерична, чтобы ответить связно, если ее будут допрашивать. Бенсон ушел.
Но дошел он только до угла.
Там он достал маленькое зеркальце и подправил линии мертвой плоти своего лица. Он пришел сам собой. Теперь он стал мужчиной с худыми щеками и тяжелыми щеками, губами прямыми и немного жестокими над челюстью с выпуклым кончиком. Он откинул край шляпы спереди вниз, по бокам и сзади, так что она стала похожа на то, что может надеть рыбак, приехавший на берег в отпуск. Он надел пиджак изнаночной стороной наружу и представил миру безвкусный галстук.
Он вернулся на территорию Хикока и прошел мимо дома. Возле гаража на цветочной клумбе работал садовник. Он подошел к нему. Слуга, который впустил Бенсона к миссис Хикок, выглянул из заднего окна и увидел его, но совершенно не узнал в нем того, кто только что ушел.
***
Слуга взглянул на него, с любопытством разглядывая прерванную работу.
— Ну что? — спросил он.
Бенсон сказал: — Я пришел сюда, чтобы получить, если можно, немного больше информации о вашем работодателе, мистере Хикоке.
Мужчина просто смотрел на него, лицо его было скрытным. Было ясно, что он может держать под контролем и себя, и своего работодателя.
— Мне сказали, — продолжил Бенсон, — что вы были одним из последних, кто видел мистера Хикока перед тем, как он ушел на днях — и не вернулся.
— Кто вам сказал? — недоверчиво спросил мужчина.
Бенсон дернул головой в сторону большого дома. Мужчина сделал естественный вывод. Его лицо потеряло свою скрытность. В его глазах появилось что-то похожее на облегчение.
— О! Значит, они наконец-то решили сообщить копам, и вас послали! Это хорошо. Я не думаю, что люди должны замалчивать такие вещи.
— Очень опасно, — согласился Бенсон. — Расскажите мне, что вам известно об этом исчезновении?
— Полагаю, большую часть вам рассказали в доме, — сказал мужчина, пожав плечами. — Три утра назад мистер Хикок ушел в офис. По дороге он собирался заехать в дом мистера Джона Лэнсинга. Мистер Лэнсинг позвонил за завтраком и попросил его об этом. Во всяком случае, так утверждает вторая горничная. Мистер Хикок уехал на своей машине, и это был последний его визит.
— Он не приехал в офис после звонка мистера Лэнсинга?
— Нет. Он уехал отсюда — и исчез, вот и все. Но звонок от мистера Лэнсинга, должно быть, был уловкой. Я слышал, они звонили туда уже дюжину раз. Дома никого нет. Сам мистер Лэнсинг сейчас во Флориде, уже три месяца. Его дом, похоже, полностью закрыт.
— Они, конечно, затянули с
