и заключил
— Черт знает что…
В паре десятков километров — нервные штабные вывели из приземлившегося вертолета парня в кадетской форме и посадили в Форд — машину самого командующего округа. Заместитель командира по воспитательной работе стукнул по крыше — высунулся водитель, как и все водители генералов круглолицый и наглый
— Гони не останавливаясь.
— Есть.
— Бегом! А то на бочку пойдешь.
— Есть.
Бочкой — называли машину ассенизации
Колонна встала перед мостом. Это был не первый обмен, но всех потряхивало: никогда не знаешь, как будет. Подошли двое снайперов с крупнокалиберками
— Давайте…
Позицию полковник не называл — сами знают. Не первый день замужем.
— БТР отвести?
— Нет, пока тут.
…
— Там еще нас машина догоняет. Командующего.
— Е…
— Какого-то пацана прислали, вертолетом. Вроде того который оттуда вернулся
— Его же сам Государь награждал
— То-то и оно. А нашим только бы выслужиться…
Машина командующего подлетела быстро, всего через пятнадцать минут. С заднего сидения выбрался молодой, совершенно не героического вида паренек в военной форме. Определив старшего, подошел, козырнул
— Господин офицер…
— Отставить, кадет. Машину отпусти. И давай к нам на инструктаж…
За то время, пока Борька был на свободе — много чего произошло. Он лечился в больнице, потому что подхватил какую-то тропическую лихорадку, потом вылечился и его и других пацанов принимал Наследник Цесаревич. Наследник оказался на удивление простым в общении, он заинтересованно расспрашивал что и как было, а они рассказывали. Потом он видел и Государя, но коротко — во время вручения наград. Сам Борька получил Георгиевский крест четвертой степени, чем очень гордился.
Домой он не вернулся. Все понимали, что японцы будут искать их, чтобы убить — и потому все семьи вывезли с Дальнего Востока. Их скаутский отряд распался, кто-то теперь был на Черном море, кто-то в столице — а отца Борьки перевели в Новониколаевск, столицу Сибири и он там теперь жил. По распоряжению Наследника Цесаревича его в порядке исключения зачислили в Новониколаевское, Его Величества пехотное училище. Так как он был еще несовершеннолетним, его зачислили в казачий класс — казачат принимали с четырнадцати лет. Казачата встретили его — не казака — очень сурово, не раз пришлось драться и быть битым. Но теперь все было нормально, у него даже появились друзья из казачат, с которыми он делил все тяготы училищной жизни и которые не давали его в обиду. Казачат боялись даже старшие выпускники с их цуком[237]. Казачата никому не прислуживали, шуток не понимали и могли взяться за кинжалы, которые носили как элемент формы.
Куда он пойдет потом он знал — на факультет военной разведки, самый престижный в училище. Сейчас он уже посещал некоторые занятия на правах вольнослушателя. В училище знали, что за ним присматривает сам Наследник и потому разрешали то, чего не было позволено другим.
Зачем он приехал сюда? Ну, просто предложили — вот он и приехал, любую историю надо доигрывать до конца. Только перед тем как их самолет взлетел с аэродрома под Новониколаевском — ему сказали что будет обмен. Он не расстроился и не разозлился — обычное дело, часть жизни разведчика, которой он решил себя посвятить.
— Чай будешь?
— Хотелось бы, господин полковник
Полковник сделал знак, из его джипа из багажника достали большой, армейский термос, поставили на капот и начали разливать чай в большие солдатские кружки. Вместо сахара добавляли мед из армейской фляги. По очереди подходили все — было ощутимо зябко и сыро. Приложились даже китайцы, которые армейский черный чай не пьют.
Полковник посмотрел на часы
— Что-то не по прогнозу погодка.
Действительно, туман был сильным и это нервировало. Японцы — кто знает, что они сотворят. Может, пошлют пару штурмовиков.
Проблема в том, что никогда не знаешь и не можешь предположить, что у них на уме
Из бронетранспортера выпустили японцев, сняли наручники и тоже предложили чаю. Борька заметил, как один из солдат пограничной стражи переместился так чтобы перекрыть японцам дорогу к мосту. Нет, не для того чтобы они не могли бежать — чтобы с моста не бросились.
— Cup of tea? — предложил полковник
— Да, было бы неплохо — ответил профессор Сама — можете говорить по-русски, я понимаю ваш язык.
По знаку полковника чаю налили и японцам
— Холодно? — спросил полковник только чтобы поддержать разговор
Профессор Сама покачал головой
— Не холоднее чем обычно. Мы у себя привыкли к холодам, у меня в доме в Токио даже нет отопления как у вас, только переносная жаровня
— Надо же.
Профессор Сама посмотрел на Борьку
— А вы и есть тот молодой человек, что сразу сбежали…
Борька кивнул. Враг казался совсем не опасным, скорее непонятным
— Вы ведь добрались до побережья, так?
…
— Можно спросить, зачем вы вернулись?
Полковник предостерегающе посмотрел на профессора
— Разве я мог оставить друзей.
— Значит, ради дружбы?
— А ради чего же еще.
— Странно.
— Что тут странного?
Профессор посмотрел на полковника
— Можно мне сигарету?
Полковник помялся — но сигарету принесли. Профессор с наслаждением закурил
— Как хорошо — сказал он — спасибо. В плену не давали сигареты
— Дольше проживете
Профессор странно посмотрел на полковника, еще раз затянулся
— Так вот. Можно задать еще один вопрос, молодой человек? А что для вас важнее, дружба или долг?
— Как это можно сравнивать?
— И все же
Борька покачал головой
— Я никогда так не думал. Дружба есть дружба, долг есть долг. Почему надо выбирать?
— Один англичанин сказал — если передо мной будет стоять выбор, предать друга или страну, надеюсь, у меня хватит мужества предать страну
— Дурак этот ваш англичанин — перебил полковник
— Почему же? Он европеец
— Мы тоже
Профессор покачал головой
— Вы странные. Нам никак не удается вас понять. Но благодаря этому разговору я стал понимать немного больше, спасибо.
— Баш на баш — сказал полковник — и что же вы поняли?
— Как важна для вас дружба. Это чувство доминирует в вашей мотивации
— А для вас японцев — нет?
Профессор покачал головой
— Любой из нас, не колеблясь, предаст друга, если это будет требовать долг.
— Это плохо.
— Отнюдь
Профессор снова глубоко затянулся
— Для нас доминирующим чувством является долг. Долг перед Императором и Японией, которую он олицетворяет. Долг тяжел как гора — но каждый несет его в одиночку. Вы видимо так крепко дружите потому что пытаетесь разделить тяжесть долга на всех?
— Но разве так не правильно?
Профессор покачал головой
— Нет.
— Странные вы какие-то — вступил в разговор полковник
— Ну а для нас странные вы.
Помолчали
— Один вопрос —
